«ОН МОГ С БЕРДЫШЕМ ИДТИ С ОПОЛЧЕНИЕМ МИНИНА И ПОЖАРСКОГО»

«ОН МОГ С БЕРДЫШЕМ ИДТИ С ОПОЛЧЕНИЕМ МИНИНА И ПОЖАРСКОГО»

Памяти о. Александра Шумского, сердечного друга Московских суворовцев, истинного русского патриота, образца верности Богу и Отечеству, верности русской жизни и семье, верности в дружбе и правде, талантливого писателя, замечательного историка и педагога, человека огромной эрудиции и высочайшей культуры, твердого обличителя лжи, грозного борца с либералами, диссидентами и извращенцами, настоящего воина Христова…

В Крыму трагически погиб истинный русский иерей Александр Шумский, священник храма святителя Николая Мирликийского в Хамовниках, известный церковный публицист антилиберального и консервативного направления, директор Николо-Хамовнического учебного центра, многодетный отец… Он родился в 1954 году в Москве. Выпускник исторического факультета Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина. Работал учителем истории в школе. Защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата педагогических наук. Окончил Московскую Духовную семинарию. 11 июня 1993 рукоположен в сан диакона. 19 декабря 2005 рукоположен в сан священника. Преподавал в Сретенской Духовной семинарии. Отец Александр являлся членом Союза писателей России. Лауреат премии «Имперская культура» имени Эдуарда Володина по разряду «Критика» за пропаганду русского православного литературного слова. Автор нескольких сотен статей и очерков. Публиковался в журналах «Москва», «Россия православная», «Новая книга России», в газетах «Десятина», «Русь Державная», на интернет-порталах «Русская народная линия», «Благодатный Огонь», и др. Был постоянным автором передач православной радиостанции «Радонеж». Автор книги «За Христа до конца». В прошлом году создал и возглавил редакцию государственно-патриотического сайта «Державный путь»… В Смутное время на Руси мы видим, как заметны становятся проявления темной силы, предательство, растление духа и крикливое стремление некоторых людей оправдать свою измену и низость т.н. «разумным умением приспосабливаться к обстоятельствам». В общем, смута в душах людей, смута в умах. Но в это же Смутное время в России всегда остаются люди, которые являют своей жизнью образцы верности. Верности Богу, верности Отечеству, верности основам русской жизни, верности семье, верности в дружбе. Верности правде. Они часто бывают не очень заметны, потому что делают свое дело спокойно и так же основательно, как русский человек веками землю пахал и хлеб сеял, а надо и за оружие брался, чтобы защищать Родину. Именно эти верные русские люди, военные и учителя, врачи и священники,  которые спокойно трудились, сохраняя свою душу от соблазнов следовать «духу времени», и выводили Россию из смуты и восстанавливали Русскую державу. Одним из таких верных людей был отец Александр Шумский. Он был удивительно ярким человеком и одновременно очень скромным. Известный в православной и патриотической среде писатель и публицист, он никогда не стремился стать, как сегодня говорят «поп-звездой». Отец Александр очень много сумел сделать для того, чтобы Россия постепенно начинала преодолевать последствия смуты конца ХХ века. И свое служение пастыря, и свой писательский труд, все, что он делал, он исполнял очень спокойно и основательно. Без громких слов. Его преждевременный уход из земной жизни – потеря не только для семьи, родных и друзей батюшки. Уверен, что это невосполнимая утрата и для всего патриотического движения, для тех, кто отстаивает державные интересы России и наши традиционные ценности. Это утрата и для нашей Церкви. На православных порталах публикуются замечательные работы наших проповедников и богословов. Но они обычно затрагивают проблемы нашей духовной жизни. О проблемах политики и событиях нашей современной жизни, о том, что происходит в стране, много пишут замечательные писатели и публицисты на патриотических сайтах. На мой взгляд, так ярко и убедительно о том, что происходило в последние десятилетия в стране, мало кто писал и говорил.

Работы и слова отца Александра сочетали духовный взгляд священника на все события с редким литературным даром и, главное, живым переживанием русского человека, горячо любящего свое Отечество. Отец Александр Шумский испытывал настоящую сердечную боль от наших неудач, недостатков современной жизни общества и также, от всего сердца, радовался каждой нашей победе, каждому событию, которое говорило о том, что Россия постепенно восстанавливает свою державность после либерального погрома 90-х и возвращается на свой путь, данный Богом.

Причем, отец Александр откликался на все события жизни страны и проблемы нашего общества. Не только в жизни Церкви, а в литературе, культурной жизни России, боролся за правду о русской истории. Мог написать и о спортивных событиях. Он всегда умел очень точно выразить то, что многие из нас чувствуют. Отец Александр говорил замечательные проповеди. Это заметил в своем слове перед отпеванием владыка Фома: «Проповеди отца Александра всегда отличались простотой, ясностью мысли и проникали в самое сердце людей». Замечательных талантливых и ярких проповедников, пастырей молитвенного духа у нас немало среди московских священников. Есть и обладающие прекрасным богословским образованием и литературным даром. Знаю, что большинство священников Русской Православной Церкви горячо любят Родину. Хотя не секрет, что есть и те, кого Святейший Патриарх Кирилл назвал «предателями в рясах».  Но настолько талантливых, ярких, а главное мужественных и честных священнослужителей, которые обладают при этом замечательным литературным даром, даром яркого публициста и общественного деятеля, я, пожалуй, не смогу назвать. Отцу Александру не нужна была особенная смелость и отвага, чтобы говорить о том, что сегодня особенно волнует наш народ, в том числе и о самых острых и болезненных проблемах, просто у него болела душа за Россию и русский народ. Его слова были всегда «от избытка сердца». Духовное осмысление сегодняшних событий он всегда умел связать с тысячелетней историей России. И это не только талант, а талант, преумноженный академическими знаниями родной истории, русской литературы, настоящей культуры.

Историк, кандидат педагогических наук, священнослужитель, он был человеком огромной эрудиции и высочайшей культуры. Его размышления о творчестве Достоевского, Данилевского, Аксакова, о русской истории могут быть предложены для изучения в гуманитарных вузах. Ф.М. Достоевского он считал пророком. Еще в ранней юности отец его, широко известный патриотический писатель Владислав Станиславович Шумский подарил сыну-подростку на день рождения футбольные бутсы и томик «Братьев Карамазовых». И попросил обязательно прочесть, найти время. Саша Шумский сначала обрадовался бутсам, но со временем прочел и «Карамазовых». С тех пор Достоевский для него не просто великий писатель, но и русский пророк, приводящий нашу интеллигенцию к Богу. Кстати, когда началась пандемия, Шумский немедленно написал статью, где привел очень важные мысли Федора Михайловича из «Преступления и наказания»: «Ему (Раскольникову – прим. В.С.) грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга. В городах целый день били в набат: созывали всех, но кто и для чего зовет, никто не знал того, а все были в тревоге. Оставили самые обыкновенные ремесла… остановилось земледелие. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, – но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Начались пожары, начался голод. Все и всё погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше…» (Ф.М. Достоевский, роман «Преступление и наказание», Эпилог, глава 2).

Отец Александр пишет: «Ещё год назад этот сон Раскольникова не воспринимался как возможная (причём, детализированная) реальность. А сегодня мы ещё раз убеждаемся, что Фёдор Михайлович Достоевский – не только один из величайших мировых писателей, но и истинный христианский пророк. Всё, описанное во сне главного героя «Преступления и наказания», сбывается в последние дни».

Шумский делает вывод: «Пандемия коронавируса – это полигон по разработке методов и средств управления мировых элит так называемым мировым сообществом. Уже сейчас ясно, что подавляющее большинство людей готово поверить во что угодно. Как говорил английский писатель-христианин Гилберт Честертон – «Когда люди перестают верить в Бога, они начинают верить во всё остальное».Мы видим, что троцкие-парвусы-ротшильды идейно и духовно совпали с Великим Инквизитором в стремлении сделать из человечества послушное антихристово стадо. И вот, мы с вами наблюдаем сейчас воочию, как антихристова инквизиция пытается обрушить мировое христианство». 

Отец  Александр был очень горячим человеком, именно горячего и живого духа. «Очень добрую строгость» отца Александра отмечают все, кто у него хоть однажды исповедовался или обращался к нему за духовной помощью или советом. Надо сказать, что батюшка никогда особенно не старался проявить ни свою суровость, ни свою необыкновенную доброту. Но люди это чувствовали. Сотрудницы нашей радиостанции, узнав о кончине отца Александра, все как одна, не сговариваясь повторяли в слезах: «Какое горе! Какой же он был простой, родной, теплый батюшка!» Священника Александра Шумского отличало благоговейное отношение и любовь к Богослужению и пастырским обязанностям. «Очень люблю служить раннюю литургию, – говорил отец Александр. – Особая тишина в храме в это раннее время». Эту его любовь к Богослужению отметили в своем слове и владыка Фома, и в своем послании из Германии владыка Тихон, прежний настоятель храма. Владыка Фома говорил, что отец Александр старался служить, как можно чаще. И просил благословения: «Владыка, разрешите послужить? Кто знает, может, последний раз…» Если батюшке приходилось встречаться с неправдой в духовной жизни или замечать попытки нового обновленчества, церковного модернизма, отец Александр был твёрд, как камень: никаких компромиссов ни в вере, ни в вопросах жизни нашего общества и государства он не признавал. И всегда находил очень верные слова, обличая неправду. При, казалось бы, суровой внешности и при строгом отношении к вопросам духовной жизни отца Александра отличали необыкновенная чуткость, внимание, деликатность и доброе, не внешнее, не показушное, а сердечное отношение к людям. Вообще в нем не было ни капли желания кому-то понравиться, угодить, ничего показного. Очень яркий человек, русский богатырь и одновременно очень скромный, внимательный. Настоящий русский батюшка. Боевой горячий характер сочетался одновременно с подлинным, духовным смирением. В нем удивительно по-русски сочеталась готовность немедленно вступить в бой со всем, что враждебно России, Православной Церкви, русской культуре, русской жизни, с готовностью немедленно от всего своего щедрого сердца пожалеть поверженного раскаявшегося противника. Если же в полемике, случалось, человек большой души, широкий и горячий, он ненароком и задевал кого-то из своих, всегда готов был первым протянуть руку и извиниться. Естественно, что врагов у Шумского, который открыто высказывался по всем злободневным вопросам, было очень много. Помню, в разгар его противостояния в статьях и выступлениях либеральной революционной нечисти, кто-то неоднократно рядом с храмом в Хамовниках развешивал портреты о. Александра в траурной рамке. В «Московском комсомольце» появилась статья «Если в кране нет воды…», в которой отцу Александру пытались приписать некий антисемитизм. Понятно, что это был обычный метод русофобов – приклеивать своим противникам ярлык антисемита. На одну из его статей даже откликнулась французская газета «Монд», увидев в словах отца Александра проявление так испугавшего либералов “опасного возрождения русского патриотизма”». Когда «революционные бесы» либеральных русофобов вновь устремились ввергнуть нашу страну в хаос очередной революции, отец Александр неустанно объяснял людям, в том числе на страницах православных ресурсов, чем опасны такие революции, и раскрывал происки и методы этих бесов. И тогда по доносу из Гамбурга одного из представителей сексуальных меньшинств, вовремя сбежавшего в Германию и оттуда следившего за «порядком» в России, в прокуратуре умудрились завести дело на священника Александра Шумского, обвиняя его в разжигании ненависти к определенной социальной группе по статье 282 УК. Социальная группа эта была обозначена в публикации РНЛ как «либеральная революционная гидра, которая стремится ввергнуть Россию в хаос, а затем залить кровью». Слава Богу, обвинение было опровергнуто. Выяснилось, что этот гамбургский представитель ЛГБТ сам писал экстремистские призывы, исполненные ненависти к России и Православной Церкви. Но отцу Александру пережить тогда пришлось очень много. Ведь могли, не разобравшись, и в служении запретить. Кстати, тогда появились и новые друзья, которые сплотились, чтобы отстоять отца Александра. Тогда же не с лучшей стороны проявили себя и некоторые православные публицисты, призывая (ради сохранения РНЛ) отречься от о. Александра. Этакое «благоразумное предательство». Были там и представители «розового христианства», это когда «давайте всех любить, зачем лезть в политику, мы должны думать и писать только о небесном». Вот она, современная «толерантность»… Прошло несколько лет, и мы увидели, как такая же «революционная гидра», о которой писал о. Александр, по хорошо известным методикам и инструкциям устроила майдан в Киеве и залила кровью Украину. Видим, как эта фашиствующая нечисть не только убивает шестой год мирных людей, детей, женщин и стариков на Донбассе, но и пытается разрушить Православную Церковь на Украине… Надо сказать, что о. Александр в последнее время очень беспокоился, наблюдая как революционный дух проникает и в среду православных людей вместе с ропотом и так хорошо знакомым по временам, предшествующим развалу страны в 1991-м, «желанием перемен». Он очень трезво обличал все недостатки нашей современной жизни в своих статьях и передачах на радио «Радонеж». Еще раз подчеркну, отец Александр твердо стоял на святоотеческих традициях и не только не допускал ни малейшей возможности каких-то «обновлений», но понимал, что «революционные бесы» могут рядиться и в псевдоправославные одежды, изображая из себя «ревнителей чистоты веры». Отец Александр Шумский не только глубоко знал творчество Данилевского, Хомякова, Аксакова, Киреевских, Леонтьева, посвящал им свои работы. Он был словно одним из них, автором этого круга славянофилов. Удивительно сочетались в отце Александре энциклопедические знания, глубокая образованность с его подлинной народностью. Он и внешне выглядел простым русским батюшкой, будто из русской глубинки ХIХ века: могучий, крепкий, укорененный в родной земле. Коренной москвич, в семье которого были представители подлинной элиты страны – научной, творческой, художественной, всегда преданно служившие Отечеству, отец Александр обладал удивительной, подлинно аристократической простотой, которая притягивала к нему абсолютно всех: и представителей научной и творческой интеллигенции, и военных, и государственных, и простых людей из самых различных слоев общества. О семье Шумских хотелось бы сказать подробнее. Отец священника – Владислав Станиславович Шумский – известнейший в патриотической среде писатель, много потрудившийся для возрождения русского национального самосознания в 70-80-е годы ХХ века. В краткой справке о нем сказано: «Владислав Станиславович Шумский (28 июля 1926—22 февраля 2000) – русский историк, журналист, православный мыслитель. Кандидат исторических наук, член Союза журналистов и Союза писателей России. В 1949 г. окончил МГИМО по специальности «История международных отношений». Работал редактором ТАСС в Москве, референтом-переводчиком отделения ТАСС в Вене, корреспондентом ТАСС в Бонне и Западном Берлине. С 1956 по 1976 работал главным редактором Издательства международных отношений Государственного Комитета Совмина СССР». Казалось бы, прекрасная карьера, живи спокойно. Но Владислав Шумский, осознав, что происходит со страной, с русским народом, все свои силы отдает борьбе за правду о русской истории, становится непримиримым борцом с той либеральной идеологией, которая и привела к гибели державы в 1991 г. и к тому, что русские стали самым крупным разделенным народом в мире. Если бы людей такой любви к России и такого мужества оказалось больше среди творческой интеллигенции, может быть, не случилось бы т.н. «перестройки», которая привела к катастрофе русской государственности и очередному витку русской Смуты в конце ХХ века… Дед по материнской линии  – Иван Павлович Алимарин – был выдающимся ученым в области аналитической химии, главой советской аналитической школы, академиком АН СССР, Героем Социалистического Труда. Иван Павлович был также лауреатом Государственной премии СССР, заведующим кафедрой аналитической химии МГУ им. Ломоносова, почетным академиком, членом Академий наук, обществ, университетов Франции, Великобритании, Венгрии, Швеции, Финляндии, Японии. Он внес большой вклад в укрепление обороноспособности нашей страны. Отец Александр вспоминал: «Хочу обратить особое внимание на то, что всех своих невероятных научных успехов Иван Павлович добился, не имея официального высшего образования и не являясь членом КПСС. Он был воспитан в старообрядческой семье. Это к вопросу об отношении советской власти к подлинным ученым и фундаментальной науке… Дед не выносил диссидентских разговоров. Когда мой покойный отец пытался такие разговоры заводить, Иван Павлович неизменно отвечал: «Владислав, я служу Родине и науке». О Сталине говорил с уважением и очень сожалел, что великий физик Андрей Сахаров, с которым дед был хорошо знаком лично, занялся диссидентской деятельностью. А мне, пылкому юному диссиденту, он сказал однажды: “Сашок, со временем ты со мной согласишься”. Прозорливым оказался Иван Павлович».

Бабушка отца Александра – Татьяна Александровна Власова – академик, создавшая в Советском Союзе институт дефектологии, в который перенимать опыт  приезжали специалисты из всех европейских стран. Думаю, что, зная историю семьи Шумского, нетрудно понять, почему о. Александр испытывал столь глубокое уважение к настоящей интеллигенции, которая служит интересам государства и народа во все времена. И легко объяснить его неприятие диссидентской ненависти либеральной интеллигенции к государству и людям, верой и правдой служившим ему. Именно эта публика подготовила крушение Российской империи в 1917-м, затем Советского Союза в 1991-м. Отец Александр видел и тех, кто нагло присвоил себе право называться «совестью нации» в наши дни: «Такое же отношение к служивой интеллигенции было и до революции. То же самое мы видим и сегодня. Причем еще раз хочу подчеркнуть, что русский диссидентствующий интеллигент ненавидит не только российское «тоталитарное государство», представленное в монархической и советской формах, но даже либеральное, каковым оно является сегодня. Уж,  казалось бы – куда больше свободы и вседозволенности в нашем нынешнем государстве и обществе! Но все равно русский интеллигент орет о том, что задыхается от тоталитаризма и полицейщины». Он очень любил родную Москву. Как-то один известный провинциальный писатель написал, что Москва – это мачеха, а провинция – мать. Отец Александр очень убедительно ответил ему, защищая Москву, которая несмотря ни на что остается священным первопрестольным градом России и по-прежнему для русского сердца так «много в этом звуке»… Известному писателю пришлось согласиться с отцом Александром. Шумский очень любил и хорошо знал Москву, святыни столицы, её переулки, её неповторимый дух, который не могут заглушить даже приметы «всевластия законов рынка». Он сам был воплощением старорусской Москвы, добродушной, хлебосольной, гостеприимной, патриархальной. Любил он и Петербург, его имперское державное величие, что не часто встретишь среди москвичей. Помню, как посещая Александро-Невскую лавру с любовью обходил он все могилы русских писателей и художников, которые покоятся в лаврском некрополе. Всегда молился на могиле нашего святителя Иоанна Снычева, которого глубоко почитал. Вспоминал свою встречу в 90-е с выдающимся русским святителем, ставшим для многих из нас в то время символом возрождения Православной Руси. «В тот теплый осенний день я шёл после литургии из храма святителя Николая в Хамовниках, в котором проходил послушание алтарника и чтеца, в сторону метро «Парк Культуры». И вдруг увидел идущего навстречу дорогого нашего владыку Иоанна в подряснике, легком пальто, в скуфье, с небольшим саквояжем в руке. Был он один, без всякого сопровождения, и явно наслаждался неспешной прогулкой в сторону нашего храма. Я его сразу узнал, поскольку зачитывался в ту пору его проповедями и статьями. Я сложил руки для получения благословения, владыка благословил меня, ничего не сказал, лишь посмотрел своими лучистыми, добрыми улыбающимися глазами. Когда мне бывает тяжело и тревожно на душе, я неизменно вспоминаю ту встречу и его глаза». Отец Александр писал о митрополите Иоанне Снычеве: «Владыка Иоанн показал нам, что без любви к Родине невозможно полюбить Бога. Он завещал нам свою великую любовь к Отечеству, он спас Русскую честь. Я благодарю Бога, что жил в одно время с этим человеком». Некоторые деятели патриотического движения упрекали отца Александра в том, что он не понимает значения русского национализма для возрождения России. Для меня это казалось всегда странным. Ведь трудно найти человека, который был так укоренен в русской традиции и любил русский народ. Он был человеком твердого имперского сознания, утверждал, что Россия может существовать только как великая держава. А основой Русской державы может быть только русский народ, с которым вместе строят государство все народы, связавшие с русскими свою историческую судьбу. Помню, как радовался о. Александр, когда на XVIII Всемирном Русском Народном Соборе 11 ноября 2014 года прозвучало слово Святейшего Патриарха Кирилла о значении русского народа и единстве русской истории. Шумский писал: «Мы все истосковались по родным русским словам, по самому прилагательному “русский”, по русскости, которая так долго оставалась в загоне. Ведь казалось мгновениями, что не выйти нам из этого либерального бесовского загона никогда. Но рассеялись либеральные бесовские сумерки, исчез этот желтовато-розоватый липкий морок. И вновь засияло Русское державное солнце, и мы все ощутили его материнское тепло». Он писал, что Россия устояла в годы либерального погрома, «потому что непоколебимо стояла и стоит Русская Православная Церковь, всегда хранившая Большой Русский стиль, даже в своем названии. Обрушивались наша русская экономика, наша русская политика, наша русская армия, наша русская наука. Но только не наша Русская Православная Церковь! Она последовательно и величаво, без повышения голоса, без истерики, напоминала российскому обществу и Российскому государству, что без русскости Россия не выживет и не возродится. 17 лет подряд с трибуны Всемирного Русского Народного Собора Русская Православная Церковь властно свидетельствовала о том, что есть Святая Русь и есть великий Державный Русский народ. Именно наша Матерь-Церковь не позволила нам забыть о нашем русском призвании, о нашей русской миссии». Он всегда утверждал: «У России нет будущего вне Русского пути. Возвращение к русскости является непременным условием возрождения России и восстановления Империи». Отец Александр был человеком широкой и открытой, истинно русской души, необыкновенно верным, надежным и преданным другом. Иногда близкие могли заметить, как в этом опытном и мудром русском священнике по-прежнему живет веселый московский студент 70-х. В своем отношении к людям он никогда не руководствовался какими-то идеологическими пристрастиями. Поэтому среди его друзей оставались и те, кто не разделял некоторые его взгляды. И каждый из этих людей может с полным правом сказать, что Шумский его искренне любил и был настоящим другом. Дом Шумских полон взаимной любовью, детскими голосами, семейным счастьем. Когда бы вы ни зашли, в доме Шумских приветливые лица, красавицы-дочки встречают гостей, как-то незаметно накрывается большой стол. А радушный и хлебосольный хозяин всегда радуется возможности принять в своем доме гостей. В гостях у Шумского почему-то вспоминается дом Турбиных из булгаковской «Белой гвардии», где за «кремовыми шторами» царил свой особый мир. Литературоведы пишут: «В доме Турбиных — уютно, тепло, царит атмосфера любви и заботы друг о друге, высокой культуры и духовности». Но в отличие от дома Турбиных дом Шумских всегда наполнен радостью детских голосов. Конечно, без матушки Ольги не было бы такого уютного и счастливого дома и такого необыкновенного батюшки. Много лет жили они в крохотной квартире с семью детьми. Патриарх Алексий, узнав об этом, выхлопотал для Шумских нормальную квартиру. Там уже у них родился восьмой ребёнок. Семь прекрасных дочерей, замечательный сын, кстати, отслуживший после института в спецназе, преподает историю в школе, пошел по стопам отца, ведь отец Александр – кандидат педагогических наук. Сегодня у отца Александра и матушки Ольги пятнадцать замечательных внучат и внучек. Дети в семье Шумских рождались в «лихие 90-е», и матушку Ольгу, по словам отца Александра, в пустом роддоме встречали цветами и чуть ли не фанфарами: в то время почти никто детей не рожал. А семья Шумских тогда испытывала точно такие же серьезные материальные трудности, как большинство нашего народа. Представьте, что означало в те годы учителю истории, затем простому диакону прокормить семью, где восемь детей! Да и в последние годы Шумские далеко не благоденствовали. Во всяком случае, отправиться в отпуск в любимый Крым отец Александр мог себе позволить не каждый год.

Отца Александра отличало полнейшее бескорыстие. Как-то перед началом празднования 85-летия Валерия Николаевича Ганичева в зале Церковных соборов в Храме Христа Спасителя владыка Арсений зашел в комнату Валерия Николаевича и, увидев отца Александра, с улыбкой произнес: «Вот Шумский – ничего ему не надо, ни денег, ни нефтяных вышек, ни званий – лишь бы служить Богу и Отечество защищать!». Напомню, что сын Федор, окончив институт и отслужив в спецназе, пошел работать учителем истории в школу. А мы не раз говорили, что сегодня идет настоящая битва за Русскую историю и от того, кто и как преподает детям историю Отечества, зависит будущее страны. Отец Александр гордился сыном. Думаю, что мужчины меня поймут, какое счастье для отца видеть, что сын – твой полный единомышленник и не только разделяет твои взгляды, но продолжает твое дело… После отпевания отца Александра я познакомился с его бывшим учеником Дмитрием. Он рассказал, какое впечатление производили на одноклассников уроки совсем тогда еще молодого учителя истории Александра Шумского, какое влияние оказали эти уроки на жизнь и выбор профессии многих школьников. Однажды Дмитрий услышал от своего школьного учителя: «Без Бога жить нельзя». И получил первый молитвослов из его рук. Во время захвата террористами «Норд-Оста» отец Александр Шумский и его друг отец Павел Буров пытались получить разрешение пройти в центр на Дубровке, чтобы духовно помочь заложникам. Их предупреждали представители спецслужб: «Вы понимаете, что они вас первыми расстрелять могут?» Отцы ответили: «Понимаем, но мы, как врачи, если нужна хоть кому-то наша помощь, должны там быть». Террористы в последнюю минуту отказались их пропустить. В «Норд-Осте» погиб зять Шумского Антон, музыкант «Новой оперы», флейтист. Отец Александр его очень любил, это был сын друзей их семьи. Старшая дочь стала вдовой, внук потерял отца. Но когда французские журналисты после штурма расспрашивали о. Александра, потерявшего там близкого родственника, в надежде услышать от него что-то, обличающее власть, он ответил: «Это война. Война с Россией. И люди погибли от рук террористов в войне с нашей страной. Но Россия обязательно одержит победу в этой навязанной нам войне». Я знаю, что военные тянулись к о. Александру. Среди его духовных чад есть люди, прошедшие войны, которые защищали Родину с оружием в руках. А покойный Павел Яковлевич Поповских, командир 45 полка ВДВ, легендарный герой штурма Грозного хотел, чтобы о. Александр окормлял ветеранов-десантников. Неслучайно режиссер, снимавший фильм о преодолении Смуты, сказал после беседы с о. Александром: «Да-а-а, этот батюшка точно мог с бердышом на плече идти с ополчением Минина и Пожарского!» Отец Александр Шумский был настоящим царистом, всегда глубоко почитал память Царя-мученика, любил и чтил всех русских государей ещё в то время, когда некоторые нынешние монархисты защищали кандидатские работы по истории коммунистического движения и носили в кармане партбилеты. Некоторые довольно молодые монархисты сегодня только открывают для себя то, о чем отец Александр писал и говорил лет 40 назад. И теперь эти коммунисты-монархисты обвиняют о. Александра Шумского в некой «просоветскости» и «православном сталинизме». Отец Александр очень глубоко понимал, чувствовал и видел единство всей русской истории, писал и говорил о том, как действовал Промысл Божий и в советский период нашей истории. Он часто говорил об антиномии нашего бытия, о том, что наша история, как и жизнь человека, не укладывается в простые черно-белые схемы. Он видел и великую трагедию, обрушившуюся на страну после катастрофы 1917 года, но и великий подвиг народа, величие души и самоотверженность, явленную русскими людьми в советский период отечественной истории. Не оправдывая преступлений этой эпохи, отдавал должное Сталину за то, что он совершил для Победы в Великой Отечественной войне, что избавил страны от засилья «верных ленинцев», которым о. Александр дал очень точное определение: «коллективный троцкий». Шумский в ряде своих статей предложил формулу отношения к Сталину: «Не святой, но и не исчадие ада». Он писал: «Эту формулу я всегда предлагал распространять и на весь советский период. Впрочем, эта формула подходит к любому историческому периоду. Применительно к «советскому вопросу» это означает неприятие ни «святости» советского периода, которую отстаивают коммунистические идеологи, ни «демонизма» советской эпохи, о которой непрестанно талдычат глашатаи либерализма… либеральные атаки на советское прошлое имеют целью русское прошлое, русское настоящее и русское будущее. Либеральные идеологи и там, и здесь хорошо понимают, что в реальной жизни русское и советское настолько переплелись, настолько переплавились, что их уже не разделить никакими хирургическими операциями. И, конечно, очевидно, что «сахаровские» и антисоветские силы больше всего боятся окончательного русско-советского синтеза, в котором возродится Российская Империя. Любой ценой русо-советофобы хотят заставить нас отказаться от имени «русские» и навязать нам кличку “россияне”. Они прекрасно понимают, что русский – это значит имперский, а российский – это значит либеральный. Поэтому сегодня задача №1 – отстаивать свою русскость до последнего вздоха. Станем «россиянами» – умрем, останемся русскими – будем жить.  И когда кто-то сегодня говорит, что он сохранял русскость и не менял ее на советскость, то он просто не понимает Божиего Промысла и смысла истории. Хочется спросить такого русского: а советский Гагарин сохранил русскость?, а маршал Жуков?, а Курчатов?, а мой дед Алимарин, академик и Герой Социалистического Труда, ковавший «химический щит» нашей обороны?, а композитор Пахмутова?, а писатель Бондарев? Этот ряд можно множить до бесконечности. Или они все ‒ «советские нерусские ублюдки»? Главная опора русской жизни и ее смысл – Церковь Православная. «Радуйся, шествовавый от силы в силу…».

Для нынешних монархистов и некоторых «ревнителей не по разуму», как и для либералов, такое глубокое понимание русской истории недоступно или неприемлемо. Поэтому противников тех мыслей, которые излагал отец Александр, становилось все больше с обеих сторон. А он шел единственно своей дорогой, защищая Русь православную. Отец Александр обращал внимание на то, как в своем неприятии единства русской истории и желании очередных революционных потрясений сходятся все, казалось бы, совершенно противоположные политические группы: радикальные коммунисты и либералы, националисты, мечтающие о некой небольшой «республике Русь», и оголтелые либералы-русофобы, которых корёжит от одного слова «русский». Он был настоящим державником и верил, что несмотря на все нынешние трудности, по милости Божией и по молитвам Пресвятой Богородицы идет возрождение Русской державы. Должен сказать, что прямота о. Александра, его смелость, с которой священник писал на самые злободневные темы, нравились далеко не всем. Чего греха таить, есть немало священников, которые считают, что не стоит так открыто высказываться, лезть на рожон, как бы чего не вышло. Иногда встречаешься и в церковной среде с проявлением пресловутой толерантности, как бы не навредить своей церковной карьере. Вот о чем священник Шумский, будучи человеком твердой церковной дисциплины и прослужив в одном храме более тридцати лет, ни разу не думал! Ему бы только литургию служить, а в каком чине, с каким крестом или митрой… Главное жить по совести. Но при этом он вовсе не был задирой, считавшим себя этаким Савонаролой, трибуном, не собирался «глаголом жечь». Просто не боялся говорить то, что считал правильным и нужным, понимая, какую враждебную реакцию это вызовет в определенных кругах, к сожалению, до сих пор весьма влиятельных в нашем обществе и пытающихся оказывать давление на Церковь. Кстати, святейший Патриарх Кирилл одно время благословил всего нескольких священников общаться с представителями СМИ и общественности. Среди них был и отец Александр. Он был бескомпромиссным в борьбе с клеветой на Церковь, на русскую культуру и историю, с проявлениями русофобии, но всегда по-христиански относился к заблуждавшимся людям, жалел их. Он знал: «Когда глубоко задумываешься о нашей Родине, грудь наполняется океанской духоносной свежестью, горизонты исчезают, и ты начинаешь соприкасаться с Божественной беспредельностью».

12 сентября я звонил отцу Александру, поздравлял его с Днем Ангела. У него, как всегда, были интересные творческие планы. А последний раз по телефону говорили буквально за три часа до его ухода в жизнь Вечную. Его переполняла необыкновенная, по-настоящему пасхальная радость от пребывания в Севастополе, на этой священной русской земле. Моя жена говорит, что эта радость, переполнявшая о. Александра во время нашего разговора, буквально   разливалась вокруг и передалась ей, находившейся рядом со мной в Москве. Звонил о. Александр с Графской пристани, мы долго с ним говорили, он буквально по шагам рассказывал о дорогих нашему сердцу местах Севастополя. Говорил о той особой благодати, которую чувствуешь в этом священном русском городе, о знаменитой панораме обороны Севастополя, о том, как заходят туда туристы в шортах, в курортном настроении, и как меняются, становятся серьезными, просветляются их лица. Говорил о том, какой прекрасный белоснежный Севастополь, веселые радостные лица вокруг, моряки часто встречаются в белых форменках. Но при этом помнишь, что именно здесь, такие же русские моряки, зажав в зубах ленточки бескозырок, шли на смерть, защищая город. Слышно было, как на набережной играла гармонь, русские песни. Отец Александр говорил мне: «Вижу сейчас, как внизу у моря стоят, обнявшись, юные девушка и парень. Точно так же, наверное, стояли счастливые молодые люди на этой набережной в июне 41-го. А потом она провожала его на фронт, защищать Родину. Уверен, что и этот парень, в случае войны, также пойдет защищать страну». Он верил в нашу молодежь. В одной из статей писал:  «Вспомним Ольгу Романову, которая бесстрашно обличала «ичкерийских волков» в «Норд-Осте» и пожертвовала своей жизнью ради своего народа… А как вели себя в «Норд-Осте» сами заложники? – помогали друг-другу, делились последним глотком воды и последним куском хлеба… А бойцы «Альфы», выносившие беспомощных людей на себе, хотя им это категорически запрещено по инструкции?.. А Беслан? Помните, как ребята из «Альфы» и «Вымпела» прикрывали своими спинами детей и женщин? Скажут: «но ведь они – воины-профессионалы, они обязаны так поступать!». Но откуда берутся такие воины-профессионалы? – не из числа ли нынешних русских парней?.. Список подвигов современных моих соотечественников можно ещё очень долго продолжать. Мне не раз приходилось исповедовать в Храме Христа Спасителя молодых ребят, пополняющих ряды Внутренних войск. И ничем они, уверяю вас, не отличаются от своих сверстников, шествовавших на московском Параде в ноябре 1941 года, – те же лица, те же глаза, те же бритые круглые затылки… И если понадобится, они опять совершат подвиг самопожертвования во имя Родины. Россия вновь готова к массовому героизму – подчёркиваю слово «массовому». Массовый героизм – наша духовно-нравственная «генетика», вложенная в нас Богом. И никакой либеральный гедонизм не одолеет русского массового героизма. Порукой тому является и наше расцветающее Православие. Как священник могу свидетельствовать, что за последнюю четверть века сформировалось молодое поколение православных людей, готовых отдать свою жизнь за Христа и Отечество».

В этом последнем разговоре мы вспоминали наше совместное паломничество в Святую Землю и говорили о том, что Таврида для русских – это преддверие Святой земли, что Севастополь – наша священная земля, где чувствуешь, что каждый камень омыт русской кровью… что никогда Россия не могла отдать и не отдаст врагу эту святую русскую землю: после такого страна бы просто погибла… Для отца Александра священной темой была Великая Отечественная война. Побывав на Сапун-горе во время прошлого пребывания в Севастополе, он писал: «Особый след в душе оставил ряд стендов на Сапун-горе с фотографиями защитников высоты. Сначала мне показалось, что на некоторых стендах фотографии повторяются, но это было не так. Присмотревшись, я увидел, что все защитники Сапун-горы – и мужчины, и женщины, и совсем молодые, и уже преклонных лет – стали похожими друг на друга, как единоутробные братья и сёстры. Эта схожесть – от единой судьбы: они словно были заново рождены на Сапун-горе Родиной. Со стендов на нас смотрел единый Народный Лик. Вот почему мы победили. И невольно вспоминаются пронзительные слова Владимира Высоцкого: «Все судьбы в единую слиты». Много лет 9 мая мы всегда вечером три часа были в прямом эфире с нашими гостями. С 2015 г. о. Александр участвовал в шествии «Бессмертного полка», говорил о духовном смысле этого великого народного шествия. В этом году не удалось. О. Александр и матушка Ольга тяжело переболели ковидом. Восстановившись после болезни, он сразу же пришел в эфир. И собирался, вернувшись в Москву, выйти в прямой эфир, чтобы рассказать радиослушателям о своих впечатлениях о поездке в Крым. Думали, что как-нибудь обязательно соберемся и вместе поедем в дорогой и любимый наш Севастополь… На отпевании отца Александра, которое возглавлял владыка Фома, молились около тридцати священников, храм был полон, но чувствовалась особенная благодатная тишина. Ушел из земной жизни о. Александр в святом месте, в Херсонесе, где купель князя Владимира. Верим, что святые равноап. Владимир и ап. Андрей Первозванный не оставят его своими молитвами. И Царица Небесная, Споручница грешных, у чудотворной иконы которой в храме святителя Николая в Хамовниках о. Александр прослужил всю жизнь, встретила его в селениях праведных. Господь призвал к себе своего верного служителя в состоянии радости и благодарности Богу за все. И произошло это на святой земле после вечерней службы во Владимирском храме по дороге к стопе св. ап. Андрея Первозванного, запечатленной на камне у берегов Херсонеса. Девиз ордена Андрея Первозванного «За веру и верность». Отец Александр много потрудился в годы последнего русского лихолетья для возрождения русского самосознания, в том числе и для того, чтобы священный город русской славы Севастополь вернулся домой, в Россию. Если бы таких священников, как о. Александр Шумский было большинство в начале ХХ века, то и история России могла сложиться иначе. Вера и верность определяли всю его жизнь: «Каждое утро, просыпаясь, я благодарю Бога за то, что я родился и живу в России, за то, что я православный русский человек. Враги хотят, чтобы Россия была мертвая, а она – живая! И путь наш лежит в Горний Иерусалим!»

Виктор САУЛКИН, руководитель информационно-аналитического центра общественной организации «Московские суворовцы» 

 

 

Поделиться статьёй