ОЧЕРКИ ИЗ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ. СТАРОЕ ШАРЫПОВО

ОЧЕРКИ ИЗ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ. СТАРОЕ ШАРЫПОВО

Когда город Шарыпово, родное и уютное место моей жизни, ещё не начертили на карте проектировщики, в полную силу двигались капилляры деревни с тем же именем…

Бабушки носили вёдра на берёзовых коромыслах, дети катались со снежной горы на застывших коровьих лепёшках, местная повитуха колдовала над мужем и женой, желающими завести ребёнка. Мужики строили добротные, вечные дома, вспахивали огороды. Молодёжь гуляла ночами по большой дороге, разделяющей местность. Пели так, что старики выходили с ружьями, чтобы припугнуть, и хрипло кричали: «Эть! А ну разлетелись, голуби!». Влюблённые целовались позади компаний.

В 1980-х началась стройка: КАТЭКовцы* на жидкой, засасывающей глине воздвигали город Шарыпово. Воздвигли. А деревня теперь в народе называется – Старое Шарыпово. Все юношеские амбиции и надежды пустились на заработок… На обжитой земле остались лишь деды и бабуси. Они уже привязаны к этой земле. Земля кормит.

Время летит, как коршун за белкой. Старое Шарыпово теперь уже тише, чем пятьдесят лет назад. Не успеваешь заметить, как серо-розово-голубые потресканные панельки сменяются избами по дороге в Старое Шарыпово. Миниатюрные, худые мужички чинят крышу, застилают металлической пластиной. Старенькая, небольшого росточка бабушка в синем цветастом платке подсказывает через ограду молоденькой городской соседке, как правильно поливать перцы, чтобы не убить их. Девушка жадно внимает наставлениям. Горланит красногривый петух. Соревнуются в перегавкивании сторожевые собаки.

Чудно перемешаны дома: рядом с деревянными, провалившимися в землю, расписными избами стоят большие кирпичные, покрытые профильным листом, коттеджи. Дачники, когда-то бегавшие здесь детьми, вернулись, чтобы взращивать картошку, моркошку, помидоры. Люди тут, независимо от своей «географии» дружат, ходят в гости пить чай с ватрушками, мужики по-соседски помогают друг другу, женщины делятся «секретами» с менее опытными односельчанками, как ухаживать за скотом и курами. Ребятишки, независимо от достатка их родителей, не делятся на «богатых» и «бедных», гуляют вместе, играют в одни «догоны».

На въезде в деревню у своего дома на корточках сидит Колян – угловатый, сухой и загорелый дед лет шестидесяти. Ни дня не поработав за свою жизнь, он посиживает и взирает на бесконечное течение времени и машин мимо своего дома. Всё смотрит да смотрит. Из года в год. Деревенские потешаются и уже до того привыкли к нему, что удивляются, когда не находят Коляна на его насиженном месте.

Потешные здесь и дети – чумазые «негритята», вечно занятые то ли игрой, то ли изобретением новых явлений науки. У речки Кадат носятся Волчата – трое мальков из семьи Волковых прутиками гоняют брата на ржавом велосипеде. Несколько раз забирали органы опеки ребятишек у пьющей матери. Потом, когда она ушла к другому мужчине, дети остались с отцом. Как говорится, тянет он ребятишек, воспитывает эту беспокойную «гвардию» один.

Неподалёку, за поворотом, Любкины дети. Шестеро, все погодки. Девятилетняя – рыжая и конопатая – Оля катает коляску (в ней когда-то лежала сама) с последним малышом. Малявки играют в «догоны», носятся друг за другом. Любка, женщина лет тридцати пяти с короткой стрижкой, в домашнем халате и жёлтых тапках метёт ограду, убирает сено и кидает навоз на будущую грядку с огурцами. Дети – рядом, что называется, под крылом. По вечерам к старшему Любкиному сыну приходят городские друзья. Вместе сидят на лавке, заигрывают взглядами с девушками с соседних дач. Взрослые мужики беззлобно подтрунивают над пацанами. Мужики здесь с юмором. Любят «побазарить» посильнее женщин. К тому же, любопытные: всегда при встрече поздороваются, спросят, как жизнь, что делать приехала, то да сё… И все они какие-то одинаковые – либо тоненькие и старенькие, либо круглые с басистыми голосами.

Подошёл ко мне однажды дедушка – седой, в клетчатой рубашке, белой ветровке, на голове белая кепка. В руках держит ведёрко и старую, замотанную изолентой, удочку. Смотрит на меня голубыми глазами (а глаза добрые такие!), и улыбается скромно так: «Добрый день… А вы чего здесь?». Ну, зачем ему знать, «чего я здесь». Понятное дело: обычное житейское любопытство, только и всего.

А ещё в Старом Шарыпово все мужики любят рыбачить. Деда Толя – низенький, лысеньки, с реденькими усиками – каждую неделю летом ездит на озёра и вёдрами привозит окуней и карпов. А другие рыбачат здесь, на речке, и внуков приучают к этому.

Природа здесь своя, готовая приютить каждого. Старое Шарыпово огибает грязная коричневая речка Кадат с обваленными берегами, полузатопленным ржавым мостиком и ароматной рощицей черёмухи. В рощице волшебный мир: спрятались две скамейки и деревянный столик. Здесь приятно почитать книгу или попить чай с друзьями. А ещё в рощице есть магический портал в другой мир: белый, жужжащий пчёлами коридор к другому бережку, где не видно домов, а слышны только песни птиц и «трещание» воды. Тёплые солнечные лучи проникают через светящуюся жёлтым листву и сладко пахнущие цветки и по-доброму, не обжигая, падают на лицо, руки и плечи.

…Старое Шарыпово – это место простых и добрых людей. В их душах есть своя необычность и притягательность. Они далеки от «богемных» забот обитателей больших городов, не блещут эрудицией и даже далеко не все владеют элементарной грамотностью. Но здесь, в деревне это и не нужно. Деревня отметает так называемые вторичные ценности, но зато обнажает сердца – мудрые, заботливые, любящие и спокойные.

Диана ХАНОВА, спец. корр. «Русского Салона»

Россия. Красноярский край, Шарыповский район.

Поделиться статьёй