Социальное неравенство страшнее вируса

Социальное неравенство страшнее вируса

Социальное неравенство страшнее вируса Генеральный директор ВЦИОМ Валерий Федоров обнародовал любопытные цифры… На площадках ТАСС и ВЦИОМ в онлайн -формате состоялось заседание Научного совета Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) на тему «Российское общество в условиях пандемии коронавируса: анализ и прогноз». Эксперты говорили о готовности российского общества к нынешнему масштабному вызову, основных поведенческих моделях населения в условиях эпидемиологической угрозы, об общественной оценке действий властей и о влиянии COVID-19 на дальнейшее развитие российского общества.

«Центральный» доклад  со слайд-презентацией гендиректора ВЦИОМ Валерия Федорова вызвал особый интерес и назывался «Горячий март». Он был составлен по телефонным опросам 1,6 тыс. россиян, проходившим в «две волны» — в середине и в конце  марта. Опрашивались по телефону люди от 18 и старше. В начале Федоров представил обобщенную диаграмму настроений, своеобразный градусник, который социологи поставили обществу. Общий «уровень тревожности» за то, что происходит ныне в стране и в мире  довольно высок — он составляет три четверти россиян. Причем тревога за происходящее в России заметно ниже. При этом доля тех, кто думает, что мы переживаем сейчас самые тяжелые времена, втрое меньше, чем тех, кто уверен, что они у нас еще впереди.  Радужных оптимистов, верящих, что самое плохое уже позади, меньше всего.  Эта выборка напоминает старый анекдот: «Пессимист: “Хуже уже не будет”. Оптимист (радостно): “Нет, будет, нет, будет!”». Так или иначе, на основе этих данных социологи сформировали две основные  категории респондентов: «тревожные» и «спокойные». Тревожных значительно больше. По другой градации ВЦИОМ предложил опрошенным на выбор двенадцать рисков. Признавших для себя актуальными максимальное их число — больше девяти — отнесли в группу «паникующих». Испытывающих от шести до девяти страхов  наименовали «взволнованными», а тех, кто подтвердили для себя актуальность от двух до пяти страхов,  назвали «уравновешенными».  «То есть они тоже беспокоятся, но беспокоятся существенно меньше, чем “взволнованные” и “паникующие”», — пояснил Валерий Федоров. Глава ВЦИОМ отметил, что доля «паникующих» всего за неделю резко упала — с трети до четверти респондентов. «Можем сказать, что первый страх прошел, он выражался, как мы знаем, в том числе, в набегах на магазины», — пояснил руководитель главного  социологического центра страны. При этом, согласно опросу, «уравновешенных» немного прибавилось — с одной трети до 38%, а доля «взволнованных» не изменилась — одна треть 

Симптоматично, что среди «паникующих» велика доля людей с высшим образованием — больше половины . «Во многая знания многая печали», — процитировал докладчик по этому поводу Екклесиаста. Он также отметил, что довольно велика доля паникующей молодежи: в возрастной когорте 18-34 года таковых сорок процентов. Уравновешенных же больше в старшей возрастной группе — 60 лет и старше.

Что именно тревожит россиян? ВЦИОМ в опросе поставил себе задачу выяснить, откуда исходят главные тревоги соотечественников. Социологи попросили респондентов  оценить страхи по «локализации»: в их личной жизни, населенном  пункте, в стране и в мире в целом. Оказалось, что, в большинстве случаев, ситуация в личной жизни людей пока не сильно беспокоит. Даже в группе «тревожных» 66 % оценивают ее как «спокойную». С укрупнением гео-масштаба нарастает и тревога.  Например,только половина считают ситуацию хорошей в  своем населенном пункте.   В целом в стране ситуация кажется нормальной «меньшей половине» опрошенных, тревожной же — «большей половине». Две трети россиян полагают, что на нашем шарике стало ныне очень неспокойно и это их сильно напрягает. «То есть, источник нашего спокойствия  находится в нашей личной жизни», — делает из этого вывод Федоров. Тут, конечно, зависит еще от внутренней крепости духа и само-стояния  человека (кое-кто назовет это самоуверенностью). Опрос ВЦИОМ коснулся и этого аспекта. Из него видно, что тех сограждан, кто считает, что сам контролирует свою жизнь и полностью отвечает за нее у нас — более двух третей населения. Остальные полагают, что качество их жизни, в большей степени, зависит от внешних обстоятельств.

Впрочем, и в той и в другой группе около восьмидесяти процентов обеспокоены нынешней  неустойчивостью ойкумены (др.-греч. οἰκουμένη «заселённая», земля,   освоенная человечеством часть мира). «Мы оказались в ситуации, когда не мы управляем ей, а некие внешние силы, которые нам неподконтрольны, и многих это пугает» — констатировал Валерий Федоров. Главная причина конкретных тревог для более чем половины опрошенных  — отнюдь не «ужасный» COVID-19, как можно было бы подумать, а — рост социальной несправедливости и неравенства в российском обществе. В категории же «взволнованных» и «паникующих» эту тревогу ставят  на первое место уже девяносто и более респондентов! Второй по списку страх  в среднем у всех групп опрошенных: возможность отказа в оказании бесплатной медицинской помощи или плохое ее качество. Боязнь собственно пандемии коронавируса на третьем месте — примерно сорок процентов.  Обострение конфликтов в мире в ходе экономического  кризиса, в которые неизбежно будет втянута Россия, пугает треть респондентов.

Примерно столько же — около трети опрошенных — тревожит возможное снижение личных доходов. Ниже ступеньками расположились, соответственно — боязнь ухудшения собственного здоровья, тревога за рост цен на товары первой необходимости, потеря работы  и т. д. Внизу «пирамиды» — опасения беспорядков внутри страны и семейных конфликтов. Буйных  демонстрантов, жен и тещ народ у нас не боится!

А что там с моделями экономического поведения в кризис? Из доклада директора ВЦИОМ следует, что большинство россиян не закупает товары впрок. Такой ответ дали почти три четверти респондентов второй волны опроса (по итогам первого этапа этот показатель был меньше на десять пунктов ) Также большинство сограждан (более шестидесяти процентов) ) не пытаются ныне сохранить «под подушкой» сбережения или выгодно вложить их в какие-нибудь акции, предприятия, валюту и т.п.  За неимением оных — добавим мы. Однако вот парадокс:  к числу регулярно следящих за курсом доллара и евро в обычные времена (порядка 40%) ныне прибавилось еще девять процентов интересующихся этим вопросом. О причинах можно только догадываться.

Значительно больше половины  опрошенных  полагает, что за последние две недели  экономическое положение страны ухудшилось. Оценивают его  как «среднее» чуть менее половины, но тренд здесь явно негативный.  Около 56 процентов пока не ощутили заметного ухудшения материального  положения своей семьи (более чем у трети — оно ухудшилось).   Однако с первого до второго опроса заметно увеличилась доля тех, кто начал  покупать более дешевые товары. При этом примерно вдвое интенсивнее, чем до эпидемии, сограждане стали смотреть и читать СМИ, мониторить интернет на предмет актуальной информации о происходящем в мире и в стране. На собственное будущее соотечественники смотрят без розовых очков. В случае тяжелой материальной ситуации больше половины не рассчитывает на подмогу  государства. Интересно, что примерно такое же число россиян пока еще не утратило надежду на помощь работодателей (не верят в нее 42% респондентов). Но главная надежда у людей — по нисходящей:  на себя , на родственников, и на друзей. Стоицизм наших  сограждан дополняется своеобразным социальным «даосизмом»: большая часть опрошенных считает, что оптимальная стратегия в сложившейся ситуации — ничего не предпринимать,  «не дергаться» и «сидеть ушки на макушке», по выражению Федорова. При этом рациональная бережливость двух третей населения, твердо решивших экономить, вдвое преобладает над бесшабашностью тех, кто полагает, что ужиматься бессмысленно, поскольку «однова живем». Социологами были заданы и сакраментальные вопросы: «Справятся ли российские власти с эпидемией? Помогут ли уже принятые меры население России защитить от распространения коронавируса?». Если в первой опросной волне шестьдесят один процент полагал, что скорее смогут и помогут, а тридцать два — «скорее нет», то спустя неделю доля уверенных в эффективности государственных мер выросла до шестидесяти семи процентов. При этом есть значительные различия веры в государство по возрастной шкале. В  группе молодежи (18-24 года) соотношение оптимистов к пессимистам в этом вопросе 59% к 39%. В направлении к более пожившим и повидавшим реципиентам «госоптимизм», вопреки расхожим представлениям, растет и достигает максимума в группе «60 лет и старше»: соответственно семидесяти девяти к четырнадцати процентам. «А ведь это — группа риска по пандемии коронавируса» , — подчеркнул с некоторым  удивлением  Валерий Федоров. И подытожил свой доклад цитатой из старого скоромного анекдота: «В общем, вы видите, что «все это, конечно, ужас, но не «ужас-ужас-ужас»!».

В сети часто потешаются над  ВЦИОМом, называя этот орган «избушкой сказок» и  «Всероссийским центром исправления общественного  мнения». Однако данный опрос даже навскидку, похоже, действительно объективно  отражает картину происходящего.

Каждый может сопоставить  полученные  данные  с настроениями своих родственников, друзей, «френдов» в соцсетях.  Зачем ВЦИОМовцам здесь что-то накручивать или приуменьшать? Это ведь не политические рейтинги, а действительный «градусник» самочувствия народа, показания которого следует знать всем ветвям и уровням власти. Странно, если бы он не показывал сегодня «повышенную температуру» в обществе! Одновременно мы видим и достаточно крепкий, несмотря на нынешние злоключения,  оптимизм народа — особенно  старшего поколения. Люди, пережившие два госпереворота, голодуху девяностых, теракты и дефолт уже мало чего боятся. При этом вера в дееспособность нынешнего государства у большинства соотечественников еще сохраняется. В том числе — в способность сменить, откорректировать несправедливую социальную модель, где узкая каста привилегированных «винеров» возвышается над подавляющим большинством несчастных, кое-как выживающих «лузеров». И вот это вопиющее неравенство может однажды свести на нет все добрые и разумные меры власти. Ситуация тотальной мобилизации перед всеобщей бедой —   самое время сменить социальную  парадигму.

+++

Опрос ВЦИОМ по просьбе «Столетия» прокомментировала член-корреспондент РАО, доктор психологических наук, профессор факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова, ведущий научный сотрудник Школы антропологии будущего РАНХиГС Галина Солдатова.

— Данные ВЦИОМ подтверждают высокий  уровень тревожности в обществе. В экстремальных ситуациях общественное сознание, несмотря на известную инерцию, может подвергаться определенным колебаниям даже через короткие временные периоды. Симптоматично, что в то время,  когда динамика развития коронакризиса в мире была достаточно впечатляющей, повторный опрос, проведенный всего через 8 дней после первого, показал, что группа людей с наиболее тревожными состояниями, названная социологами «паникующими», вопреки, казалось бы, логике, уменьшилась  с трети до четверти.

Эта группа отличается тем, что в ней больше образованных людей, которые на основе опыта и знаний могут глубже  оценить текущую ситуацию, а также молодежи, более склонной, чем предыдущие поколения, заботиться о своем здоровье. Эти особенности группы  подчеркивают высокую значимость экспертного информирования о происходящем в стране развитии эпидемиологической ситуации и принимаемых мерах.

Снижению числа «паникующих», вероятно, способствовало, внимательное наблюдение за сравнительной неспешной динамикой роста заболевших в России, что позволило им несколько успокоиться.  Здесь также немаловажен факт непримиримой борьбы с фейками в СМИ. Во-вторых, многие российские граждане уже успели пережить на своем веку достаточно серьезные события, в сравнении  с которыми актуальная ситуация представляется им не столь уж страшной. Две другие выделенные группы, охваченные умеренным беспокойством,  –  «взволнованные» и «уравновешенные» – представляют подавляющее большинство. На таком фоне добровольный характер самоизоляции и две нерабочие недели, объявленные  президентом РФ,  были адекватно восприняты населением. Данные исследования показывают, что, вероятно, комплекс беспокойства группируется вокруг центрального страха заражения коронавирусом себя и своих близких. Собственно, так и построен опрос ВЦИОМ. В результате мы видим, что боятся заразиться в первую очередь потому, что опасаются ситуаций социальной несправедливости и неравенства при оказании медицинской помощи. Потом — люди не уверены в качестве бесплатной медицинской помощи и возможности получения платной при снижении личных доходов и при возможной потере работы. Пугает их и предполагаемый дефицит медицинской помощи, примеры которых мы наблюдаем даже в развитых странах. В психологических исследованиях доказано, что страх в целом, как правило, связан с уменьшением рискованного принятия решений и повышением оценки риска. Поэтому  конкретизированный и контролируемый страх лучше размытой тревоги, он снижает неопределенность  и реже ведет к росту панических реакций. Конечно, при условии адекватных разъяснений в  СМИ и выстраивании психологами поведенческих адаптивных стратегий. И еще один момент, на который хотелось бы обратить внимание. Известно, что в условиях глобального риска становится все более значимой базовая потребность в безопасности.  Исследования показывают, что в таких случаях ощущение безопасности сужается до личного пространства, люди в первую очередь находят опору в семье и «ближнем круге». Чем шире социальное пространство, тем выше неуверенность и беспокойство. Здесь есть четкое указание на главный психологический ресурс, позволяющий справиться и легче пережить сложности изоляции и карантина. Важно доказательно работать над расширением социального пространства безопасности. Здесь огромную роль могут сыграть профессионалы в этой области. // Сергей Самойлов

Поделиться статьёй