История Русского салона

Подлинная любовь к человеку, к Родине спокойна и тиха. Она не бросается в глаза окружающим. Она уверена в себе. Такая любовь не зависит от расстояний и времени. Ещё есть люди, для которых эмиграция не стала духовной смертью. Скорее, наоборот, эти люди, любя Россию и оставаясь ей верными, находясь за границей, упорно и кропотливо трудясь, как бы переродились в оценке своей верности Родине: они убедились в ментальных, эмоциональных, духовных, культурных и политических различиях Швеции и России, и их чувства обострились.

Необходим, однако, двоякий подход к явлению эмиграции. С одной стороны, эмиграция – это несчастье: эмигрант, по сути, становится сторонним наблюдателем жизни своей страны, в нём живёт горечь изгнания, даже если человек эмигрировал по своей воле, оскорбление национального достоинства, которое несомненно приходит по истечении времени. С другой стороны, эмиграция может быть расплатой за грехи прошлого и экзаменом на национальную стойкость. Представители того или иного народа гибнут, если они утрачивают память. Русский народ память свою в эмиграции, в Швеции, смею утверждать, не утратил. Та работа, которая была направлена нами на осознание и преодоление ошибок прошлого, проводилась именно в эмиграции. Социальное одиночество обостряет зрение эмигранта и потому, как мне кажется, придает его суждениям зрелость и глубину. Это — о старом поколении эмигрантов из России.

Общество «Русский Салон» в Стокгольме – яркий пример тому. Эта самая старая организация русских людей в Европе стоит на пороге своего столетия. Уже никого не осталось из тех, кто стоял у её истоков. Более четырёх десятилетий назад мне были переданы бразды правления «Русским Салоном», и с тех пор я являюсь его руководителем.

Итак, общество «Русский Салон» – старейшее объединение русских соотечественников (или, как говорил Федор Иванович Шаляпин, земляков) в Швеции. В 2016 году мы собираемся отметить наш столетний юбилей прежде всего в знак благодарной памяти о первых русских эмигрантах и, во-вторых, как попытку заинтересовать историей так называемой Русской Швеции представителей более молодых поколений россиян.

х х х

Своим рождением общество «Русский Салон» обязано первой волне эмиграции – беженцам из Петрограда, Москвы и других городов России, которые были вынуждены покинуть Родину в связи с революционным переворотом. Свою роль в становлении общества россиян сыграла и вторая волна эмиграции, вызванная русско-финской войной 1939–1940 годов, а также Второй мировой войной. После её окончания около 4.000 беженцев нашли приют в Швеции. Судьбы многих из них сложились, увы, трагически. Немногим известно, да это и в Швеции замалчивается, что в то время велась совместная работа шведских властей и советского посольства в Стокгольме по депортации беженцев в Советский Союз. В 1944 году под строжайшим секретом из порта Явле (Gävle) отошел паром с тысячей русских беженцев в Советский Союз, в неопределенность… Нетрудно догадаться, что было уготовано несчастным: наверняка, они разделили судьбу миллионов мучеников ГУЛага.

Между этими двумя эмиграционными периодами был еще один. В 1929 году из СССР выехала в Швецию группа в 900 человек, так называемых, шведов, живших со времен Екатерины Великой в районе Херсона. Однако, уже в 1931 году многие эти «шведы», побывав на исторической родине, захотели возвратиться в Советский Союз, попросив содействия в этом А.М. Коллонтай, которая была тогда послом СССР в Швеции. Даже отдельные факты говорят о том, что история эмиграции многогранна и противоречива.

Возвращаясь к истории «Русского Салона», следует отметить, что первая русская колония в Швеции ХХ века образовалась и состояла из русских женщин, которые еще до революции вышли замуж за шведов, имевших свои частные предпринимательства или работавших в России. Так что де-факто «Русский Салон» имеет историю, выходящую за рамки столетия. Но 1916 год – это время, когда объединение соотечественников начинает приобретать общественные очертания…

Поэтому, когда царский строй в России рухнул окончательно, то сближение россиян в северном королевстве уже имело некую платформу, на которой можно было строить более тесные отношения, тем более что русские дипломаты и консульский персонал посольства вынуждены были остаться в Швеции. Среди них был и последний русский генеральный консул Федор Лаврентьевич Броссе (1873–1953) с семьёй. Русским центром тогда являлся православный храм, который до революции был посольским и находился в жилом частном доме. Генеральный консул посольства Ф.Л. Броссе фактически стал первым, кто явственно понял необходимость образования русского общества соотечественников, в которое позже влились многие беженцы. Все прихожане и были членами первого общества соотечественников «Русский Салон».

Стефан Тимченко (1898–1979), бывший русский офицер, получивший и образование и священнический сан в Париже, возглавил нашу православную церковь. Стефан Тимченко, родом из Харькова, был истинно русским человеком. Мне выпала большая честь быть не только с ним знакомой, но и стать поверенным лицом и другом до конца его жизни. Он был моим духовным отцом. Мой муж, швед, тоже необычайно высоко ценил его необычайную человечность. После служб, как правило, владыка Стефан приглашал прихожан к себе в небольшую квартирку, находящуюся на втором этаже этого же жилого дома, где и был наш приход, на чай и задушевные беседы. Чаще беседы эти были о России, о надеждах возвращения, о боли потерь. Но говорили и о налаживании помощи своим в России, о поддержке детей, стариков, о необходимости благотворительной деятельности. Но осуществить её на деле было практически невозможно: «железный занавес» имел стопроцентную прочность. Вот тут-то и пригодился мой муж-швед Гунар Турне, который часто ездил в Россию по работе. Как деловой человек он мог сравнительно безболезненно проходить таможенный контроль. В то время иностранцев не обыскивали. Конечно, он рисковал, но он продолжал выполнять наши просьбы без лишних вопросов, зная, что поступает правильно, тем более что никакой «подрывной» деятельности мы не вели. Нашей целью была элементарная помощь нуждающимся советским людям. Им-то мы и отправляли с Гунаром посылки. Правда, надо признаться, такой швед – явление для Швеции редкое…

В 1979 году владыка Стефан (Тимченко) тяжело заболел. С большой скорбью провожали мы этого русского патриота в его последний путь. В том же году ушел из жизни и дьякон, а им в нашем приходе служил бывший унтер-офицер Московского гарнизона Владимир Николаевич Илинг (1896–1979). Это был очень талантливый человек, высокий, красивый, с потрясающим голосом, он создал из любителей очень хороший хор…

Когда я вошла в состав прихода, то оказалась самой молодой, приехавшей из Советского Союза. Не могу сказать, что меня мгновенно приняли в «свои люди». Старое поколение опасалось общаться с «советскими». Однако, благодаря моей зародившейся дружбе с владыкой Стефаном, сердца прихожан старого поколения, испытавшего на себе все беды изгнания, потеплели, и я была принята в добрую компанию русских земляков. В то время приход наш состоял в основном из русского дворянства и интеллигенции. Взаимоотношения, независимо от возраста, были совершенно иными, нежели существуют сегодня между большинством прибывших в Швецию россиян. Терпимость, вежливость, уважение, любознательность (именно любознательность, а не любопытство), достойное поведение, как в приходе, так и вне его стен, были на самом высоком уровне. Это импонировало и шведам, которые часто заходили к нам в приход. Общаясь с нами в неформальной обстановке, многие из них меняли свои мнения о русских (уже и в то время Россия для шведов была страшной), а со временем даже переходили в православие. И всё это было естественно. Мне удалось застать в приходе удивительных людей и подружиться с ними.

В нашем церковном хоре пели выходцы из России, знаменитые вокалисты, такие как Николай Едда – выдающийся тенор с мировым именем, Елизабет Сёдерстрём – прима Шведской оперы. Примечательно, что эти профессионалы высокого класса стояли и пели вместе с обычными любителями приходского хора. Отношения были удивительно тёплыми и душевными.

Со смертью двух замечательных соотечественников – владыки Стефана и дьякона Владимира Илинга в 1979 году, произошло коренное изменение в православном приходе. В качестве нового настоятеля стал швед, и с его назначением в приходе произошел очень болезненный раскол. Всё старое поколение (а вместе со всеми и я) покинуло приход.

Эмигрантское «выяснение отношений» – это не только политика. Когда в Церкви или в группе верующих происходят размежевания, начинается тягостная борьба на духовном, интеллектуальном и культурно-традиционном уровнях. В истинной Церкви нет места индивидуализму. Христиане образуют единство в вере. А если его нет, тогда не стоит и удивляться, что за распадом церковного единства следует распад социальный. Нам не хотелось жить по принципу «каждый сам за себя».

После раскола мы стали собираться дома у Веры Сагер. Её небольшой замок находился в самом центре Стокгольма. Она чувствовала себя почти всегда одинокой, поэтому ей нравилось наше окружение и атмосфера русской дружбы. Но нам нужна была церковь, с настоятелем православным. И мы решили «просить убежища» в эстонской православной церкви, где настоятелем был русский священник – отец Николай.

В составе прихода были замечательные представители русской интеллигенции: Элен Раш – потомок из рода Кутузовых знаменитая прима балерина с мировым именем, Елизавета Оксеншена, урожд. кн. Оболенская, Сергей Оболенский, Шереметьевы, Шуйские, Васильчиковы, Волконские. Все эти имена многим знакомы. Нина Матвеева, придворная дама, бывший актер МХАТа Матвей Шишкин, в доме которого проходили встречи и выступления самодеятельного театра «Русского Салона», Зоя Лагеркранц, художница, написавшая портрет королевы Швеции Сильвии, Вера Сагер, благодаря которой приход всегда был украшен живыми цветами на Пасху и Рождество, оставившая завещание в пользу построения русского православного храма. Завещание это, к сожалению, кануло в Лету. И произошло это, мягко говоря, исключительно по объективным причинам… Кто ещё? Марина Гейерстам, урожденная кн. Васильчикова. Её сын Эрик Гейерстам, с гордостью считавший себя полурусским. Княжна Наталия Юсупова из известного рода, прекрасный скульптор и художник, создательница международной организации по защите животных. Наталия Шаляпина-Феерфильд, внучка Федора Ивановича Шаляпина. Мила и Эрик Моор, писательница Дора Карельштейн, Кайса и Карл Скуг. Имя придворного ювелира Генриха Болина в Швеции очень хорошо известно. Он бежал в своё время от безработицы в царскую Россию. И получил именно там возможность стать прекрасным ювелиром. Подчёркиваю: именно в России. Старый Болин всегда помогал нашей церкви. Имена Семичёва, Шевелёва, Спесивцева, Владимира Волкова, Преклонских и многих других – просто невозможно перечислить всех – тоже связаны с историей возникновения и развития российского сообщества в северном королевстве.

Все члены прихода заботились о церкви, а тем самым и об обществе «Русский Салон», хотя это имя еше тогда не было официально зарегистрированным: причина проста – россияне старались сохранять более полную свободу и самостоятельность. Мы устраивали регулярно базары, благотворительные концерты со сборами средств для прихода. Ведь мы жили тогда исключительно на свои средства. Как, впрочем, и сейчас…

Мы старались поддерживать традиции своих предшественников, которые изначально объединяли вокруг себя русских людей, ценивших такое единение. Например, приехав на вручение Нобелевской премии по литературе Иван Алексеевич Бунин встретился со своими соотечественниками на специально организованном чаепитии в «Русском Салоне». А Фёдор Иванович Шаляпин, приезжая неоднократно в Стокгольм, каждый раз приходил в дом «Русского Салона» на встречи, как он говорил, с земляками. В доме Матвея Шишкина, в котором и собирались соотечественники, был организован любительский театр. В его деятельности принимали участие и шведы, как взрослые, так и дети, интересовавшиеся русской культурой. И поныне в этом доме сохранились на стенах, благодаря простой шведской паре, которая купила этот дом в 1971 году у дочери Матвея Шишкина Елены, рисунки актеров театра «Русского Салона». Сохранился там и уникальный рисунок – автошарж великого Шаляпина, нарисованный им в 1931 году, когда он в очередной раз, приехав в Стокгольм, посетил своих земляков. А на внешней стене дома и сегодня можно видеть скульптурную шишку как символ фамилии Матвея Шишкина, а также чайку – символ МХАТа, актером которого был хозяин дома.

Сколько тепла, дружественности, искренности окружало всех в этом обществе. Материально помогали друг другу все при первой же необходимости, не задумываясь. Близость духовная и душевная, поддержка были феноменальные.

Уже в моё время, по инициативе Федора Лаврентьевича Броссе, ежегодно в Стокгольме стали устраиваться балы. Хотя, как я уже говорила, общество не было зарегистрировано, но слухи о нем были распространены довольно широко. И слухи эти были очень положительными. Поэтому на наши балы стремились попасть многие шведы. Дело в том, что шведы – любители титулов и громких имён, и им было интересно поближе узнать русское дворянство, которое очень отличалось своим духовным состоянием от шведского высшего общества. Балы проходили в прекрасных помещениях, таких, как «Зеркальный зал» знаменитого Гранд-отеля. На этих балах присутствовала даже принцесса Луиза – в будущем королева Швеции. Всё это придавало вес, особую значимость объединению россиян и увеличивало уважение к русским людям в целом, что, в свою очередь, помогало сбору солидных средств, на которые жили и наш приход, и общество соотечественников. Одной из его традиций были регулярные встречи россиян, атмосфера которых всегда была дружеской и теплой. Эта традиция и дала основу для официального образования и юридического статуса русского общества, которое продолжило, но уже более осознанно, направления, намеченные нашими предшественниками. А именно: сохранение русского языка, русской культуры, русских традиций и обычаев, укрепление православия, так гонимого тогда в Швеции, благотворительность, возможность построения своего православного храма. Православный приход в Швеции является одним из старейших в Западной Европе, а своей церкви, по ряду обстоятельств, у нас до сих пор так и нет…

В моей памяти оживают встречи в городском замке и в летнем имении Веры Сагер, которая предоставляла свою резиденцию для работы основной группы общества. Я, тогда самая молодая, прибывшая из Советского Союза, была принята, когда меня узнали ближе, в объятья удивительных людей. На все основные праздники – Рождество, Пасха, знаменательные даты – собирались у Веры почти все. В её огромной кухне мы стряпали, пекли, варили, жарили-парили, и всё это кулинарное действо сопровождалось смехом, песнями. На таких встречах были и прекрасные выступления приглашенных оперных, балетных, драматических артистов. Выступали они безвозмездно, никто из них и не заикался о гонорарах…

И сама Вера Сагер – наш меценат – тоже с радостью предоставляла свою резиденцию для встреч, не задумываясь об оплате или каком-то поощрении. Поощрением для всех участников подобных собраний была сама возможность общения, которое приносило радость.

После смерти Веры Сагер я предоставила возможность собираться членам «Русского Салона» у нас с мужем: благо квартира была большая. Как и раньше, к нам с радостью приходили и многие шведы – артисты, певцы, писатели, художники. Одним из таких гостей был добрый друг моей семьи знаменитый шведский художник Бруно Карлсон, который любил и знал русскую литературу и искусство. Он-то и подтолкнул нас к закреплению объединения как официального общества, воскликнув однажды: «Да у вас же настоящий русский салон».

…С годами общество редело. К сожалению, уходили прекрасные люди, друзья, а с ними, казалось, уходила и история… Хотя как она может уйти? Всё, что было, остаётся в её памяти, если не скудеет людская память. Семья общества скорбела от утрат, но те, кто оставались, еще сильнее сплачивались. Становилось ясно, что надо принимать и молодое поколение в «Русский Салон». Но старое поколение недоверчиво относилось к новым эмигрантам – уж очень отличало их и поведение, и отношение к покинутой родине, и высказывания о ней от тех взаимоотношений, любви и преданности старого поколения. Тем не менее, мы не отталкивали новичков, пытались понять и принять их, проявляя терпимость.

Пришло и время, когда наше общество было зарегистрировано и стало уже официально называться «Русский Салон». Но жизнь его от этого не стала салонной: в центре по-прежнему были все темы, связанные с Россией, с русским языком, с русской культурой, традициями, обычаями, музыкой, историей, то есть всё было направлено, можно сказать, на создание русской Швеции. А создать её в северном королевстве не так-то просто. Шведы – особый народ и «русские проблемы» в сферу их интересов не входят, поэтому надеяться на их поддержку не приходилось. Да мы, собственно, и не надеялись, опираясь только на свои силы.

Как и в прежние годы в сфере внимания «Русского Салона» все темы, связанные с Россией и, что самое главное, воспитание новоприбывших детей в русском духе с сохранением у них русского языка, который быстро забывался у молодого поколения. С болью констатирую, что, чем дальше, тем более вновь прибывающие в Швецию россияне отдаляются от базовых национальных ценностей, в частности, в сфере сохранения родного языка, надеясь, что он не забудется. «Детям, в первую очередь, надо хорошо знать шведский язык», – такой аргумент, к великому сожалению, выдвигают родители русских детей, переехавшие в Швецию.

Сегодня общество «Русский Салон» немногочисленно, и не потому, что мы не хотим принимать молодых в наши ряды. Тут разные причины. Увы, но из рядов многих приехавших выплывают не очень приятные личности. Что руководит ими – неизвестно, да нам и не хочется разбираться в этой «кухне персоналий». Когда человек не ощущает себя патриотом России, говорить о его идентификации как россиянина не приходится. Именно поэтому «Русский Салон» ставит во главу угла воспитание и поддержание чувства патриотизма, находя для этого разные формы. Мы руководствуемся до сегодняшнего дня принятием в свои ряды русской интеллигенции, которая занята добрыми делами. Теперь в нашем составе не только люди, живущие в Швеции, но и те, кто находится за её рубежами – в Латвии, в Марокко, в Германии, в России (Санкт-Петербург, в Москва, Калининград, Суздаль, Кемерово, Красноярск).

Мы живы, мы дышим, мы работаем и надеемся на лучшее…Как тут не вспомнить слова Николая Александровича Бердяева: «В типичной русской душе есть много простоты, прямоты и бесхитренности, – писал он, – ей чужда всякая аффектация, всякий взвинченный пафос, всякий аристократический гонор, всякий жест. Это душа – легко опускающаяся и грешащая, кающаяся и до болезненности сознающая свое ничтожество перед лицом Божьим… В русском народе есть поистине свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства».

Нам кажется, что эти слова актуальны даже в «рыночное» время ХХI века – не жаждать земной прибыли, но дорожить свободой духа. Русского духа. Из этого «Русский Салон» и исходит в своей деятельности, созидая не в ущерб северному королевству на его территории русскую Швецию.

[Автор — Людмила А. Турне, глава общества “Русский Салон”, член-корреспондент Петровской Академии наук и искусств, член Русского географического общества]