ОКОНФУЗИЛИСЬ… СТРАННАЯ ЛОГИКА ШВЕДСКОГО ВОЕННОГО ВЕДОМСТВА. ТОЧНЕЕ, ЕЁ ОТСУТСТВИЕ. И НЕ МЕНЕЕ СТРАННАЯ ГОРДОСТЬ

ОКОНФУЗИЛИСЬ… СТРАННАЯ ЛОГИКА ШВЕДСКОГО ВОЕННОГО ВЕДОМСТВА. ТОЧНЕЕ, ЕЁ ОТСУТСТВИЕ. И НЕ МЕНЕЕ СТРАННАЯ ГОРДОСТЬ

Шведская газета продолжает расследование дела русской подводной лодки, которой не было. В очередной статье автор «Свенска дагбладет» рассказывает, как шведские власти сначала запаниковали, а потом стали подгонять имеющиеся косвенные доказательства под удобную теорию о вторжении русских.

Юнас Гуммессон (Jonas Gummesson)

Эксперт вооруженных сил Швеции по анализу подводных данных говорит, что если бы ошибочность доказательств присутствия подводной лодки в шведских водах во время операции 2014 года не обнаружилась, это была бы катастрофа. Он горд тем, что удалось выяснить правду. После сообщения о путанице на высшем уровне началась лихорадочная активность. Svenska Dagbladet разобралась, что за драма происходила за кулисами. Вооруженные силы до сих пор считают, что «не может быть никаких разумных сомнений в том, что произошло вторжение во внутренние воды Швеции в районе стокгольмских шхер в октябре 2014». Однако еще в сентябре 2015 года появилась информация, что для единственного и самого важного доказательства обнаружилось «другое объяснение». Правда, какое именно, не сообщалось. Недавно Svenska Dagbladet сообщила, с чем была связана ошибка. Шведская подлодка, которая собирала данные у Хорсфьердена, приняла за доказательство присутствия в водах чужой подлодки звуковой сигнал буя Шведского института гидрологии и метеорологии в Балтийском море. Сигнал был зафиксирован, когда устройство с помощью акустического размыкателя поднимали со дна как раз во время охоты на подводную лодку. В Центр морского подводного анализа приходят все сложные дела, связанные со звуковыми феноменами в воде. «Мы отвечаем за гидроакустический анализ. У нас есть компетентные эксперты по таким вопросам. В конечном итоге именно мы выдаем конечный результат. Я не знаю, как еще наши выводы можно перепроверить», — говорит ответственный руководитель центра Микаэль Шютт (Mikael Skytt).

О том, как коварный буй разрушил теорию шведских военных, слушайте в подкасте

Подлодка, буй и 500 лет шведской русофобии

Из-за того, что информация строго засекречена, он не подтвердил прямо, что путаница связана со звуковым сигналом от буя Института гидрологии и метеорологии, но рассказал, что Центр морского подводного анализа играл решающую роль в охоте на подводную лодку в 2014 году и провел анализ подводных звуков, которые тогда были зафиксированы. «Именно наш центр проводил этот гидроакустический анализ. То, к чему мы пришли, было принято во внимание, после чего вооруженные силы выступили с заявлением, что у предполагаемого доказательства есть иное объяснение».

Svenska Dagbladet: Как вы к этому относитесь?

Микаэль Шютт: Я горжусь результатами, к которым мы пришли, иначе это была бы катастрофа.

— Общий результат операции был бы ошибочным?

— Да, именно. Поэтому я так горжусь тем, чего мы достигли.

— Как все происходило?

— Мы представили окончательный анализ, и там все было кристально ясно. Мы направили письменный отчет в штаб-квартиру вооруженных сил. После доклада Центра морского подводного анализа началось плотное общение между вооруженными силами и правительством, все пытались смягчить негативные последствия ошибки. Правительство оказалось перед политической дилеммой, ведь ошибочное доказательство было представлено на общей пресс-конференции в Русенбаде. Доклад верховного главнокомандующего Сверкера Йорансона (Sverker Göranson) тогда поддержали и премьер-министр Стефан Лёвен (Stefan Löfven), и министр обороны Петер Хультквист (Peter Hultqvist). Когда несколько месяцев спустя выяснилось, что главного доказательства не существует, начался кошмар.

«Не так уж здорово пришлось главнокомандующему в тот день, когда это пришлось обсуждать с правительством, трудно представить себе что-то хуже», — рассказывает посвященный в дело источник.

— Какая была обстановка?

— Все были совершенно подавлены. Ведь мы были на сто процентов уверены, что доказательство надежное, поэтому так и представили его правительству, как будто решение уже у нас в кармане. А теперь всё стало совсем по-другому. Учитывая пресс-конференцию, ситуация сложилась совсем не удачная, и нужно было что-то с этим делать. В Русенбаде было сказано, что три из четырех доказательств свидетельствуют о «вероятном присутствии подводной лодке»: донные следы, фотография с Орнё и показания надежного свидетеля. Но лишь одно доказательство дотягивало до высшего уровня — «подтвержденное присутствие подводной лодки» — и это были данные «собственных датчиков» вооруженных сил. Вот как верховный главнокомандующий описывал то, что потом оказалось сигналом буя Института метеорологии и гидрологии: «Результаты наблюдения соответствуют критериям высочайшего уровня оценки, и они подтвердили, что подводная лодка действительно была». Когда было уже точно ясно, что произошла ошибка, понадобилось несколько месяцев, чтобы понять, как с этим быть. Обещанный окончательный доклад правительству и парламенту задержался. С одной стороны были министр обороны и чиновники министерства, с другой — верховный главнокомандующий со своими сотрудниками.

«Во время дискуссии на одной чаше весов был возможный вред, а на другой — открытость», — рассказывает посвященное в дело лицо.

— Каким образом?

— Был вариант вообще ничего не говорить. Кое-кто считал, что естественнее всего было бы все замять, чтобы не навредить стране и репутации вооруженных сил. Выходить с таким известием, после того как в Русенбаде все так уверенно заявляли противоположное…

— Какие были аргументы против?

— Важнейшим аргументом было то, что нельзя такое скрывать. Пусть это и не мошенничество, но все же что-то неправильное. В конечном итоге, выбор у нас был невелик, остался лишь один выход. Необходимо было обо всем рассказать, чтобы всё закончилось правильно. Так оно и вышло. Когда через четыре месяца об ошибке сообщили публично, власти использовали формулировку «иное объяснение» для главного доказательства присутствия подводной лодки. В то же время была организована встреча с прессой, на которой вооруженные силы Швеции и правительство также констатировали, что все-таки не может быть «никаких разумных сомнений» в том, что в шведские воды кто-то вторгся.

Пока власти пытались разрешить политический кризис, в главном штабе вооруженных сил велась работа над окончательным докладом. Поскольку главного звукового доказательства больше не было, ситуация сильно усложнилась. Звукозапись была последним звеном в цепочке доказательств к заявлению, что подлодка-нарушитель двигалась на юг от Канхольмсфьердена до Хорсфьердена. И вот остались лишь донные следы и показания очевидцев, которые что-то видели во время длившейся восемь суток охоты в шхерах.

Состоялось несколько встреч главного штаба вооруженных сил, военной разведки, полиции безопасности и Радиотехнического центра вооруженных сил, в том числе в отеле к северу от Стокгольма.

«Там присутствовали человек 20, это было что-то вроде мастер-класса, можно так сказать. Мы то сидели все вместе, то делились на рабочие группы поменьше», — рассказал один из участников этих встреч.

— Что там происходило?

— Поскольку четких доказательств больше не было, нам нужно было в любом случае как-то логически свести всё воедино. Например, можно было сравнить данные, полученные в ходе самой операции, с другой информацией и, скажем, понять, какие российские суда подходят по критериям.

— Получилось?

— Не слишком хорошо. Например, Радиотехнический центр вооруженных сил отмел ряд военных соединений, которые не использовались в тот момент. Весной 2015 года эксперты главного штаба вооруженных сил закончили анализировать собранные материалы. Внутренние доклады для верховного главнокомандующего включали, например, обширную документацию от военно-морского тактического штаба.

«Это были письменные доклады, которые часто дополнялись устной информацией», — рассказывает осведомленный источник.

— О чем шла речь?

— Это было словно блуждание в темноте, всё больше предположения и догадки разной степени вероятности. Высказывались различные теории, с помощью которых можно было что-то доказать. Было немного похоже на полицейское расследование: есть несколько сценариев, нужно найти доказательства.

— Удалось это?

— В этой мозаике было много кусочков, которые указывали, что инцидент всё-таки был, при таком количестве улик было бы странно, если бы на самом деле ничего не произошло. Но техническое доказательство, звукозапись, которая, как мы думали, была у нас с самого начала, тут бы очень пригодилась.

Когда Svenska Dagbladet пожелала ознакомиться с материалами дела, ей ответили, что их… больше нет.

«Поскольку это рабочий процесс, все материалы уничтожаются, когда готов окончательный доклад», — сообщил Ларс Руне (Lars Rune), сотрудник генштаба вооруженных сил. Главной проблемой при составлении окончательного доклада были трудности с определением типа потенциального вторжения.

«У нас была гипотеза, что нечто двигалось по определенному маршруту с севера на юг, и многое свидетельствовало, что это было подводное судно, но какое именно судно, мы себе не очень представляли. Вы должны понимать, что у нас никто не сидит и не выдумает что-то из головы, это всё очень непросто», — объясняет источник.

9 сентября 2015 года верховный главнокомандующий Сверкер Йорансон поставил свою подпись на окончательном секретном докладе правительству. Кто участвовал в разборе дела и подготовил доступный материал в его окончательной версии, мы не знаем, так как правительство засекретило эту информацию двумя постановлениями, последнее из которых вышло 7 ноября этого года.

Поделиться статьёй