МИХАИЛ ТАРКОВСКИЙ: «КЛАССИКА – НЕ АРТЕФАКТ, А ПРО НАШУ ЖИЗНЬ…»

МИХАИЛ ТАРКОВСКИЙ: «КЛАССИКА – НЕ АРТЕФАКТ, А ПРО НАШУ ЖИЗНЬ…»

Я познакомилась с Михаилом Тарковским на теплоходе во время паломничества по Енисею, когда наша делегация возвращалась из Заполярья. Мы с коллегами посетили тогда многие населенные пункты, в том числе и маленький посёлок Бахта. В Красноярске все распрощались. Я улетела за тысячи километров от Сибири с несколькими книгами Михаила. Мне захотелось тогда, чтобы об этом талантливом писателе и неординарном человеке узнали и другие. Вот почему я провела за тысячи километров от Бахты несколько вечеров, посвященных творчеству М. Тарковского. Они были незатейливы, но оказались как раз притягательны своей простотой: мы читали вслух прозу современного русского писателя, радуясь и удивлялись таланту автора. И вот почти через десятилетие – новая встреча… Правда, заочная. В Стокгольме мне попалась на глаза беседа журналистки Ольги Лобзиной с писателем, напечатанная в «АиФ-Красноярск», и захотелось, чтобы как можно больше людей познакомились с этим удивительным человеком… // Людмила А. Турне, глава общества «Русский Салон» в Стокгольме [Королевство Швеция], член Союза журналистов РФ и Русского географического общества. 

В 1981 году Михаил Тарковский из Москвы уехал жить в сибирскую глубинку. ©/Из архива М. Тарковского/Из личного архива.

«Когда мы говорим о судьбах современников, очень важно писать житие русского человека в наши дни. Это важно и для самого читателя, чтобы осознать себя в том времени, в котором он живёт, а не в придуманном мире», – считает писатель Михаил Тарковский, круто изменивший свою жизнь в 1981 году, уехав из Москвы в сибирскую глубинку. Что сегодня волнует автора, он рассказал «АиФ-Красноярск».

ЖИТИЕ РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА

Ольга Лобзина, «АиФ-Красноярск»: Михаил Александрович, ваша книга «Не в своей шкуре» вошла в шорт-лист национального конкурса «Книга года». Насколько важно для писателя участие в конкурсах и общественное признание?

Михаил Тарковский: «Мое место в Сибири». Фото: Из личного архива/Из архива М. Тарковского.

Михаил Тарковский: Будет неправдой сказать, что писателю это неважно. Это греет самолюбие. Другой момент – когда ты получаешь высокую награду, это означает: наша взяла.

– В среде писателей тоже существует борьба?

– Писатели делятся на два направления. Есть традиционалисты, которые идут дорогой русской классической литературы. А есть представители постмодернизма, достигшие особой силы в конце 80-х годов и обслуживающие идеологическую подоплёку перестройки. Они очень крепко срослись с этой новой идеологией, создав своё поле…

– Куда вход для посторонних закрыт?

– Не пускают туда представителей традиционной литературы. Считают: да, была русская классика, мы её будем тряпочкой протирать, бережно хранить… Но её время ушло. И писать о сегодняшнем дне никакого смысла нет, поскольку здесь нет ничего интересного и хорошего. Поэтому на конкурсе «Большая книга» чаще побеждает фэнтези.

ДОСЬЕ

Михаил Тарковский родился в Москве в 1958 году. Учился в МГПИ им. Ленина по специальности «география/биология». В Сибирь переехал в 1981 году. Житель села Бахта Туруханского района Красноярского края. Поэт, прозаик, автор ряда рассказов и повестей о сибирской жизни, лауреат многих конкурсов, в частности, премии имени Л.Н. Толстого «Ясная Поляна», Патриаршей литературной премии 2019 года.

Когда мы говорим о судьбах современников, очень важно писать житие русского человека в наши дни. И мы относимся к тому, о чём пишем, ещё и как к летописи. Ведь за это любят произведения Астафьева, Распутина, Платонова, Булгакова, Бунина, Толстого, Достоевского, Пушкина, Лермонтова, Гончарова, Лескова и других классиков. Они передают атмосферу того времени. А противники стремятся уничтожить эту память… Говорят, что классика – музей, артефакт. Это не артефакт, а про нашу жизнь. Писатель передаёт то, что все чувствуют, переживают, о чём размышляют… А 80% авторов либерального крыла пишут не о сегодняшнем дне…

– При этом сегодня модно писать, снимать кино о советском периоде, об исторических личностях, порой очень спорных, а ещё про бандитов и воров…

– Потому что очень трудно сказать о сегодняшнем дне так, чтобы у людей после прочтения книги возникло светлое чувство любви, плеча, будущего…

В ЧЁМ ПРАВДА?

– Недавно вы приняли участие в «Шукшинских чтениях», которые традиционно проходят под лозунгом «Нравственность есть правда». Насколько сегодня востребованы такие писатели, их философия, отношение к жизни и человеку, «за которого душа болит»? Или это уходящая натура и интересна только поколению 50+?

– Знаете, у меня есть своя небольшая аудитория (конечно, не такая, как у раскрученных авторов) – её средний возраст – 30-45 лет. Деятельные, семейные, молодые ребята. Народ соскучился по хорошей литературе и хочет что-то про себя услышать, про то время, в котором живёт. А не про какую-то непонятную вымышленную эпоху… Уверен, что наш читатель думающий, и именно по такой литературе истосковался. Конечно, хочет и правду слышать, и чтоб надежда была.

Сибирь для многих стала спасением. Фото:Из личного архива/Из архива М. Тарковского.

– Не кажется ли вам, что с правдой у нас как-то сложно?

– Конечно, сложно. И причины тут чисто политические. В нашем правительстве разные люди с разными представлениями о том, какой должна быть Россия. И немало людей из этой политической элиты считают себя гражданами мира. Я общался с такими. У них нет границ. Они сегодня здесь, завтра в Англии, Америке, Эмиратах… там у них активы. И они, находясь в этом мире, который нам не понять, пытаются перевести эти законы сюда.

Эти люди не собираются здесь жить, и у них душа не болит за миллионы россиян…

– Их душа где-то далеко от России… То же самое было, когда коверкали систему образования. Когда из программы выкидывали Гоголя, Есенина, сокращали часы русского языка и литературы, а добавляли время для изучения английского. Такого ни в одной стране нет. И в нашей не было ни при царе, ни в советское время. Пусть там много было идеологии, и дров наломали, но тем не менее была сильная система образования. Те же коммунисты всегда основывались на русской классической литературе и относились к ней бережно, потому что понимали, что там заложена основа, и если её уничтожить, будет катастрофа.

– Как думаете, почему это происходит: от необразованности чиновников или всё решают деньги?

– Когда на необразованность накладывается коммерческая идеология, для которой главное… Как Чубайс недавно сказал: «Бизнес – это не про страну, а про деньги». И чего мы хотим? Вот и пожинаем плоды реформирования образования. Многие дети сегодня не знают, кто такой Пушкин. Они хотят уехать в Америку. Молодые стыдятся быть русскими.

ПИСАТЕЛЬ-ОТШЕЛЬНИК

– Вас называют то писателем-отшельником, то последователем Астафьева… Как относитесь к такому сравнению?

– Действительно, я много лет жил в тайге – в деревне Бахта. Потом полоса отшельничества закончилась. Только в этом году провёл 40 встреч в регионах Сибири. Мне интересно общение. За годы, что прожил в тайге, я собрал не только огромный материал, но и душу свою, и сегодня мне есть чем поделиться с другими. Что касается сравнения с Астафьевым, этому очень трудно соответствовать, учитывая масштаб личности, и как-то неловко…

– Когда много лет назад уезжали из Москвы, почему именно в Сибирь, где суровый климат и непростые условия выживания? Ведь в стране немало регионов с красивой природой и мягким климатом.

– Меня почему-то влекла тайга. Само слово завораживает, нигде такого нет. Может, потому что мы лесные люди (жили в средней полосе России) и воспитаны нашими классиками, удивительно правильно воспевавшими красоту полей, лесов. Если распределять на пьедестале природные явления, то для меня всегда тайга была самым заповедным и желанным местом.

– А быт и жизнь в глубинке не смущали? Ведь деревни, когда вы приехали туда, находились в упадке.

– Наоборот, был подъём. Я ещё захватил традиционную культуру, когда люди занимались своим делом, присутствовал дух промысловый, сибирский, особый. Познакомился с людьми, у которых ещё можно было чему-то научиться. Как раз на этой волне я начал строить музей, и мы успели собрать коллекцию и снять четыре серии фильма о жизни в сибирской тайге «Счастливые люди». Понимали: если не сделаем, то пройдёт смена материального мира, и всё то традиционное, что своими руками делали, вытеснит пластмасса, механизмы, и мы утратим что-то важное.

– Вам никогда не хотелось вернуться в столицу?

– Никогда. Моё место здесь, в Сибири. Я с огромной любовью отношусь ко всем регионам: везде своя история. Допустим, Суздаль или Елец (на год старше Москвы): там энергия земли сумасшедшая, каждый метр наполнен историей. И даже в мегаполисах при их бешеном ритме можно остановиться и увидеть такую концентрацию исторических объектов! Я не люблю, когда говорят: одна часть страны плохая, а другая хорошая. Это всё наше, наша история.

СИБИРЬ КАК СПАСЕНИЕ

– Как думаете, есть будущее у сибирской деревни или миграция в город продолжится?

– Этот процесс происходил и раньше. Помните, ещё до войны был страшный голод, и в города ехали из южных регионов, Украины, Белоруссии. И в Сибирь движение было, начиная с дореволюционных времён, по столыпинской реформе. Крестьяне семьями на подводах ехали сюда, потому что здесь много земли, тайга со своими дикоросами и животным миром. И Сибирь для многих стала спасением.

Сейчас, конечно, уезжают из деревни. Порой едешь – и сердце болит, когда видишь заброшенные посёлки, дома. Город высасывает сельскую местность. Но есть и другая тенденция: когда из города едут в эко-деревню. Мне не нравится название, но, по сути, это желание человека жить на земле. И ведь деревни очень разные: чем дальше от города, тем люди более крепкие, приспособленные к выживанию в суровых условиях. Дары природы для трудового мужика являются большим источником поддержки штанов, и даже на хлеб с маслом можно заработать, если не лежать на печи.

А 20 км от Красноярска отъедем – увидим деревеньку, где ходят пьяные молодые люди, которые ничего не хотят. Там больные дети; если пойдёте в полицию, уверен, вам расскажут о всех социальных проблемах, присущих посёлкам, находящимся поблизости от города. Деревни разные.

Михаил Тарковский: «Для меня всегда тайга была самым заповедным и желанным местом». Фото: Из личного архива/Из архива Михаила Тарковского

БАБУШКИНА МУДРОСТЬ

– В фильме «Замороженное время» вы рассказываете очень поучительную историю, когда простая просьба бабушки подать кружку воды вас раздражает. И в ответ её слова: «Потом стыдно будет». А ведь каждый из нас может вспомнить подобные истории, когда кого-то оттолкнул, обидел или причинил боль близкому человеку. И спустя время хотел бы попросить прощения, а человека нет.

– Она мне тогда говорит: «Ты же потом, дурак, жалеть будешь! Ты хуже себе делаешь». Тогда, конечно, это на меня отрезвляюще не подействовало. Действительно, гораздо позже понимаешь весь смысл происходящего. И до сих пор вспоминаю некоторые свои действия по отношению к бабушке, за которые стыдно.

– А не кажется ли вам, что сейчас и в обществе есть некое нагнетание агрессии, злобы, ненависти. Мы раздражительно реагируем на малейшее замечание.

– Всё это происходит потому, что нет созидательной идеологии. Провозглашена идеология рынка. И, по сути, духовная бесхозность, которая над народом повисла, приводит к чёрствости и жестокости. На американский манер весь этот идиотизм происходит, к сожалению, и у нас подобному место есть: то маньяк убивает людей, то драки устраиваем на дорогах. Культ грубой силы, мат, который бесконечно звучит на улицах. Вроде сейчас нет, как после перестройки, пустых прилавков в магазинах, с голоду никто не умирает, и в материальном плане вроде стали жить лучше. Тем не менее вылезают те вещи, о которых мы говорим и сожалеем.

ЧЕЛОВЕК СЛАБ…

– Помню, в 90-е годы, когда рухнул Союз, люди массово пошли в храмы, стали строить и восстанавливать заброшенные церкви. А сейчас мы наблюдаем некое отторжение, в том числе негативное отношение к священникам. Посмотрите, как воспринимается строительство храма на Стрелке. Что происходит?

– Быть верующим человеком – это огромный труд, вокруг масса искушений. И очень многие просто не выдержали. Потому что легче всего стремиться к чему-то от противного: мне не разрешают, а я вам назло буду делать. А вот построили храм – опять что-то не так, и попы плохие. Это свойство человека вообще, и особенно образованного – всегда быть всем недовольным. Во всех своих неудачах обвинять кого-то. Плюс идёт дискредитация церкви. Когда работает рыночная схема и во главу угла ставится коммерция, которая предполагает пожирание одним другого, когда действуют волчьи законы. И они проникают во все структуры, в том числе и в церковь. Там ведь тоже обычные люди, грешные. Мне рассказывали, что некоторые молодые люди идут в церковь с желанием поправить своё материальное положение. Такой мотив тоже имеет место быть.

– Именно это отталкивает людей от церкви.

– Я отношусь к этому как к проверке твёрдости и испытанию на нашу верность. Но очень многие отвернулись, говорят какие-то оскорбительные вещи. Для них всё одно: президент, патриарх, православие, мракобесие, государство – всё зло. Церковь тоже разная. Там тоже люди со всеми человеческими слабостями. Вообще, человек слаб. Помните попытку православной церкви сблизиться с католической церковью, которая поддерживает однополые браки? Кому это может понравиться? Какому-нибудь батюшке из дивеевской церкви? Никогда. Мне это не понравится. Или батюшке, который служит в Донецке под пулями?

Статья из газеты: «АиФ на Енисее» №37 (2026) 11/09/2019

Поделиться статьёй