ПАСКВИЛЬ В ДВУХ СЕРИЯХ, ИЛИ СЕНСАЦИОННЫЕ ОЦЕНКИ ФИЛЬМА «АНДРЕЙ РУБЛЁВ»

ПАСКВИЛЬ В ДВУХ СЕРИЯХ, ИЛИ СЕНСАЦИОННЫЕ ОЦЕНКИ ФИЛЬМА «АНДРЕЙ РУБЛЁВ»

В 1969 году, 50 лет назад, картина была показана впервые на Каннском международном кинофестивале, а потом – во Владимире.

«Андрей Рублёв» – самый скандальный фильм из снимавшихся на территории Владимирской области. Споры и скандалы сопровождали его с момента подачи заявки до окончания съёмочного процесса и монтажа, в течение пяти лет «лежания на полке», когда показ широкому зрителю был запрещен, а также после выхода на всесоюзный экран. Как предсказывал кинорежиссер С. Юткевич, о картине «будут спорить в течение многих лет». Как произведению киноискусства «Андрею Рублёву» режиссеры С. Юткевич, С. Герасимов, Г. Чухрай и другие давали высокую оценку. Почти все претензии были по содержанию. Авторов сценария (А. Тарковского и А. Кончаловского) и режиссёра-постановщика обвиняли в искажении истории России XIV–XV веков, духа и нравов русского народа, неоправданном изобилии в картине сцен насилия и жестокости.

Обзор скандалов начнём с того, что идея снять фильм о художнике Средневековья Андрее Рублёве принадлежала не им, а актеру, сценаристу и режиссеру Василию Ливанову. Они вдвоем написали сценарий, опубликовали его в журнале «Искусство кино» (1964), оставив В.Б. Ливанова «за бортом».

Во время натурных съёмок сцен захвата татарами города Владимира пиротехники поклялись, что «только подпустят чуть-чуть дымку» на крыше Успенского собора XII века, а случился – настоящий пожар, на который фельетоном откликнулся журнал «Крокодил»: «…Закидали кинодеятели на крышу дымовых шашек и подожгли. Ходят, прицеливаются, в видоискатели заглядывают и радуются, что горит-то уж очень хорошо. А горит действительно лучше некуда. У шашек температура больше тысячи градусов. Не успели оглянуться, как через железную крышу стропила занялись. И начался второй исторический пожар – 1965 года. Суматоха поднялась еще больше. А режиссёр Тарковский так расстроился, что в гостиницу убежал…»

Пожар потушили приехавшие пожарные, фрески Андрея Рублева внутри остались целы. Но скандал был немалый, сами понимаете. В другой день съёмок, когда один из действующих лиц в кадре, тоже у собора, ударом ножа полоснул лошадь по шее, из огромной раны хлынула кровь. «Лошадь в агонии бросилась на камеру, – вспоминает присутствовавшая на съёмках Алиса Аксёнова – в то время директор Владимиро-Суздальского музея-заповедника. – И Тарковский, и я инстинктивно отлетели далеко в стороны, а оператор Вадим Юсов, не дрогнув, не выпустив рычаги камеры, с каменным лицом продолжал съёмку. Лошадь рухнула у его ног». Аксёнова была восхищена хладнокровием оператора, на жестокость же по отношению к животному почему-то не обратила внимания. Зато журналист И. Солдатов обратил внимание именно на это: свою статью в газете «Вечерняя Москва» он назвал «…И запылала корова».

«Её страдальческие стенания и вопли разносились окрест, пугая не только малышей, но и взрослых, – читаем в статье, – А те взрослые, что стояли вблизи, с тоской в глазах смотрели на несчастное животное, которое они сами только что подожгли. Да, сами облили бензином и подожгли. Нет, не бандиты они и не варвары, не жестокосердные, а, напротив, даже сердобольные люди. И каждому из них хотелось броситься к корове, чтобы погасить пламя, спасти её. Но властная рука режиссёра пресекала все их попытки. Корова, живая корова, пожираемая огнём, – это жертва, принесённая на алтарь искусства кинематографии по требованию постановщика фильма». Автор делает вывод, что омерзительные жестокости с коровой и лошадью потребовались режиссеру для того, чтобы потрясти зрителей. И хотя в статье не упоминается ни названия фильма, ни имени и фамилии режиссера-постановщика, все поняли, о какой картине идёт речь – в столице разразился грандиозный скандал, долго не утихавший. Настала очередь режиссера Андрея Тарковского «пострадать» со своим фильмом: его не разрешили показывать советской публике. «Страсти по Андрею» относились уже не только к Андрею Рублёву, но и к нему самому.

Первыми «Андрея Рублева» увидели… иностранцы, участники международного кинофестиваля в Канне (Франция). Случилось это весной 1969 года, через три года после того, как он был окончен производством. У Тарковского появилась надежда: заграница нам поможет. И действительно: международная федерация кинопрессы отметила труд «опального» режиссера своим призом. В июле этого же года одну из копий фильма привезли для показа в город Владимир. В зрительном зале собрались ответственные работники обкома и горкома КПСС, облисполкома, а также представители местной творческой интеллигенции – художники, искусствоведы и журналисты. Думалось, что город, где проживала творческая группа и где проводились съёмки, из чувства патриотизма также поддержит «Андрея Рублёва» и его создателей. Не тут-то было.

 «По нашему общему мнению, фильм «Андрей Рублёв» – творческая неудача Андрея Тарковского и его нецелесообразно выпускать на экран. Прежде всего, непонятна творческая, идейно-художественная позиция создателей кинофильма. Вместо воспитания у людей чувства патриотизма, гордости за нашу Родину, за русского человека-творца, создавшего памятники архитектуры XII–XIII веков, на протяжении всего фильма зрителям преподносятся в концентрированном виде сцены и картины зла, надругательства над человеком, над всем тем, что является светлым. Перед нами предстает русский народ настолько отсталым и полудиким, настолько приниженным и раздавленным, что он не способен ни мыслить о свободе, ни, тем более, подняться на героическую борьбу против татаро-монгольского ига. Название фильма не соответствует его содержанию. В фильме нет Рублева-художника, которого по праву называют русским Рафаэлем». (Из письма от 17 июля 1969 года, адресованного председателю Госкино СССР А. Романову).

С названием был не согласен и бывший однокурсник А. Тарковского по ВГИКу кинорежиссер Василий Шукшин: «Он сделал исторический фон героем. Картина эта не имеет права называться «Андрей Рублёв».

Допустим, что процитированное письмо было написано под нажимом обкома КПСС и является тенденциозным. Но, что удивительно, по оценке оно совпадает с мнением заклятого врага коммунистической системы и СССР, писателя и публициста, лауреата Нобелевской премии Александра Солженицына, который бывал во Владимире, а во второй половине 1950-х годов учительствовал в одной из школ Гусь-Хрустального района Владимирской области. Потом жил в Рязани. Так вот Александр Исаевич первый раз посмотрел фильм «Андрей Рублёв» в 1972 году в Тамбове, а во второй – в США, в штате Вермонт, где жил. Вот что он написал в рецензии: «Браться показывать главным персонажем великого художника – надо же этого художника в фильме проявить, – и проявить на вершинах его мироощущения и в напряженные моменты творчества? Но Рублев в фильме – переодетый сегодняшний “творческий интеллигент”, отделённый от дикой толпы и разочарованный ею… Даже дыхания той жизни в фильме нет нигде и ни на ком, ни даже на Рублёве, ни даже в сцене с умершим Феофаном Греком. Вместо того протянута цепь уродливых жестокостей. Если искать общую характеристику фильма в одном слове, то будет, пожалуй, несердечность».

«В этой картине есть элемент продажности – Россия для иностранцев, в угоду их представлений о русской истории. Этот элемент я категорически отвергаю», – это мнение народного артиста России Василия Ливанова. Понятное дело: для иностранцев, чем хуже о России, тем лучше.

Очень резко высказался о фильме Тарковского «Андрей Рублёв» писатель и историк Д. Балашов – как о «самом злом и гениальном пасквиле на Россию и русских». А уроженец города Владимира, доктор исторических наук, профессор Н.Н. Воронин написал рецензию и назвал её так – «Пасквиль в двух сериях».

Когда в читальном зале Государственного архива Владимирской области в ноябре 2007 года на мой стол положили заказанные дела из фонда Н.Н. Воронина, и я, открыв обложку первого из них, увидел этот заголовок, то мысленно воскликнул: «Это же сенсация! Совершенно неизвестный и еще неопубликованный материал о знаменитом фильме!»

Оказалось, что Николай Николаевич стоял чуть ли не у истоков создания фильма. В 1964 году Музей древнерусского искусства имени Андрея Рублёва попросил его прочитать сценарий и дать заключение: стоит запускать фильм в производство или нет. В случае положительного заключения его могли бы, наверное, привлечь к работе в качестве консультанта.

«Я с большим интересом начал чтение сценария А. Кончаловского и А. Тарковского «Начала и пути /Андрей Рублёв/». – пишет доктор исторических наук на киностудию «Мосфильм». – Однако, чем дальше я читал, тем более нарастало сначала недоумение, потом раздражение и, наконец, протест. Андрея Рублева в сценарии в сущности нет, есть серия эпизодов, где присутствует случайно Рублев, но которые никак не подводят к раскрытию его творчества, а это должно бы быть главной задачей фильма» (подчеркнуто Н.Н. Ворониным – Ю.Б.).

А потом дома у профессора состоялась «памятная», как он писал, встреча с молодыми кинематографистами (А. Кончаловский еще не окончил ВГИК). Разговор был предметным и конкретным – о сценарии, который надо было утверждать, а фильм запускать в производство. «Я горячо протестовал против этого сочинения, не имеющего никакого отношения к имени великого русского художника и чернящего культуру средневековой Руси и русский народ, – читаю я с волнением, – К тому же был нестерпим грубый натурализм сценария, изобилующего жестокостью и кровью вымышленных злодейств: авторы с каким-то садизмом и цинизмом мазали Русь сукровицей и грязью. Мой протест, видимо, не достиг сознания молодых сочинителей, расставшихся со мной с уверенностью в своей правоте: “Сценарий – это партитура, по ней нельзя судить о музыке. Её надо услышать – фильм убедит вас”…»

Нашелся, однако, специалист, давший на сценарий А. Кончаловского и А. Тарковского положительный отзыв, им оказался искусствовед Н.П. Сычев, который в 1940-1950-х годах жил во Владимире. Искусствовед, а не историк. Любопытно, что он во время войны, в эвакуации, жил в Чистополе и был хорошо знаком с семьёй Михалковых. Николай Петрович писал для них этюды и небольшие картинки, а взамен получал от них… продукты питания. Андрею Михалкову-Кончаловскому было 5–7 лет. Сычев сделал на полях сценария довольно много замечаний, но «добро» на постановку всё-таки дал. Возможно, он даже видел его опубликованным в журнале «Искусство кино», но «судить о музыке» ему было не суждено, так как в июле 1964 года Николай Петрович умер. Фильм был запущен в производство приказом Госкино от 26 апреля 1965 года.

Срок сдачи «Андрея Рублева» установили 1 апреля 1966 года. Сдали картину вовремя, но было очень много замечаний, критики, предложений по сокращению явно затянутых сцен, удалению «натуралистических излишеств». При просмотрах выявлялось резкое неприятие всей концепции фильма, были обвинения в антиисторичности, идейной и исторической порочности, унижении достоинства русского человека и т.д. Вот одно из них, зачитанное на заседании бюро художественного совета киностудии «Мосфильм» (31 мая 1967 г.): «Разрисованный зад скомороха выглядит как символ того уровня, на котором народу была доступна культура. Между тем именно в это время были построены крупнейшие и красивейшие русские города – Суздаль, Владимир. Тверь, Москва. Русские развили литейное дело, гончарное дело, ткацкую мануфактуру. Русские вели внешнюю торговлю чуть ли не со всеми странами Европы. Несмотря на огромный ущерб, нанесённый монголо-татарским нашествием, Русь имела высокую культуру».

Один из авторов сценария и режиссер А. Тарковский отчаянно сопротивлялся, настаивая на своей правоте и считая себя непризнанным гением (по мнению А. Кончаловского). Он добился своего: фильм в 1971 году был выпущен на экраны страны. Естественно, что Н.Н. Воронин, едва увидев афишу с названием скандального фильма, поспешил посмотреть его, а точнее – «послушать музыку», по выражению самоуверенных авторов сценария. По выражению самого доктора исторических наук, «музыка» оглушила его сильнее «партитуры».

В рецензии Н.Н. Воронин дает подробный анализ всей композиции фильма, состоящей из новелл, всех грубых ошибок, несуразностей и ляпов. В конце он, подводя итоги, пишет: «Выходя из кинотеатра, я прислушивался к голосам публики: как и в зале, было молчание, – оно было знаком согласия с фильмом или подавленности его новеллами? Или тяжелого непонимания прокрученной перед глазами ленты? Я спрашивал себя – что же дает фильм «Андрей Рублев»? Ради чего он выпущен на экраны? Обогащает ли он арсенал средств нравственного и гражданского воспитания советского человека? Дает ли ему интересный и полезный познавательный материал? Приходится трижды сказать – «Нет». В фильме много гнусностей вроде затяжного убийства кретином-монахом Кириллом собаки, или вымышленного кровожадной фантазией авторов ослепления мастеров; в фильме есть даже, правда очень скромный, «секс» под фирмою празднования Ивана Купала и т.д. Гражданственность? Едва ли ее можно укрепить при помощи оплёвывания прошлого. О познавательной ценности фильма нечего и думать – он попросту последовательно извращает истину. И, если есть в фильме элементы прогресса, то это, пользуясь острым словцом одного старого историка русской литературы, «прогресс к худшему».

Справедливости ради, надо сказать, что Николай Николаевич не отрицает наличие в картине режиссерских и операторских находок, актёрских удач. Все претензии у него, как специалиста и гражданина, к концепции и содержанию. Он резко и безжалостно критикует Андрея Кончаловского и Андрея Тарковского, с которыми лично встречался в 1964 году: «Так было угодно судьбе /она иногда смеётся!/: два Андрея нашкодили вокруг имени великого тёзки. Едва ли это занятие стоило растраченных на него больших средств. Если бы фильм был назван – «Андрейкины страсти» или как-либо в этом роде,  – нам не пришлось бы писать этой грустной рецензии». Рецензия датирована 12 января 1972 года.

Юрий БЕЛОВ, учредитель и редактор газеты «Вечерний звон», заслуженный работник культуры России. Суздаль, Владимирская область, Россия

Поделиться статьёй