ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ: «ПРОДАВЕЦ ДОЖДЯ» И ЕГО ДВА ЧАСА ДОБРА

ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ: «ПРОДАВЕЦ ДОЖДЯ» И ЕГО ДВА ЧАСА ДОБРА

На снимке: Андрей Пашнин в спектакле “Продавец дождя”

Здесь нет традиционных трёх звонков, а есть долгие вопрошающие аплодисменты заполненных рядов кресел, за которыми следует разливающийся по залу звучный голос: «Уважаемый зритель, убедительная просьба – на время спектакля отключить мобильные телефоны. Неожиданный звонок может помешать вам, рядом сидящим и находящимся на сцене. Спасибо».

Через пять секунд голос «возвращается: «Уважаемые зрители, большая просьба – отключить сотовые телефоны также и тем, кто думает, что им в ближайшие два часа не позвонят».

«Уважаемый зритель, практика показывает, что, несмотря на просьбу отключить мобильные телефоны, в зале всегда находится зритель, у которого он обязательно зазвонит. Пожалуйста, отключите свой сотовый телефон. Спасибо».

«Милая девушка, если ваш телефон находится на самом дне вашей сумочки, все равно не поленитесь, достаньте и отключите его. Спасибо. Приятного просмотра».

Как ни странно, через 20 мин после начала спектакля в зале зазвонил телефон. Всё время, пока играл звонок, мне было так стыдно, будто он играет у меня. «Вот он, зрительский вкус, вот оно – “уважение”», – подумала я.

…Голос, словно часть спектакля, перетекает в мелодию вступления, разлившуюся из темноты камерной сцены. Она напомнила мне фоновую музыку из старых фильмов про Техас и ковбоев. Луч прожектора осветил сидящего на сцене седого мужчину, который чистил картофелину. Настоящую сырую картофелину в самом начале спектакля. В этот момент я поняла, что ближайшие два часа здесь будет то, чего я прежде никогда не видела. Неизвестный мне до этого дня сюжет американского драматурга Ричарда Нэша (хотя пьеса родом из пятидесятых годов ХХ столетия была переведена более чем на 40 языков, шла во множестве театров, в том числе и Советского Союза) повествует о засухе в Западной Америке, а точнее, разворачивает события на ферме семьи Карри. Сюжет прост: отец, два его сына и дочь, которые живут обычной жизнью, ждут дождя, полноценного дохода и свадьбы единственной дочери и сестры Лиззи. Она же, в свою очередь, ждёт только одного – любви. Но не той, о которой ей рассказывали блудившие у баров барышни, а настоящего, искреннего чувства, которому она готова довериться. Но в один из очередных нервно-переломных моментов на ферме Карри на пороге их дома появляется чудак, назвавший себя Биллом Старбаком.

Зал взорвался громом аплодисментов при появлении этого героя. Тогда я ещё не представляла себе красноярского актёра и режиссёра Андрея Пашнина и не понимала, почему в социальных сетях ему поют дифирамбы десятки восторженных женщин.

И вот он на сцене в роли чудака-волшебника предлагает семье чудодейственную услугу – дождь, за который просит 46 долларов. Деньги, которые еле-еле покроют расходы семьи на ближайшее время. И они отдают ему свои последние гроши.

Дальше действие развивалось стремительно: Билл Старбак раздавал бессмысленные, с точки зрения здравого смысла и науки, действия, на что каждый герой реагировал по-своему. Младший сын с энтузиазмом выполнял все указания, старший с совершенно недовольным видом сидел в металлическом тазу, а глава семейства старался быть спокойным, несмотря на внешнее недоумение, за которым скрывалась надежда на чудо. А зрительный зал смеялся, ловил каждое слово и не оставлял без реакции ни одно действие героев. Рядом со мной сидел крупный грузный мужчина, который в начале спектакля показался мне совершенно неэмоциональным человеком, которого сюда притащили буквально насильно. А в тот момент я увидела рядом с собой совершенно другого человека, который от души смеялся, сотрясаясь всем телом, изредка закрывая лицо рукой, и поглядывая по сторонам, будто убеждаясь, что он смеётся не один, продолжал периодически заливаться приступами смеха. Этот удивительный момент даже отвлёк меня от спектакля.

В действие на сцене меня вернула беседа старшего сына с отцом…

– Когда она была маленькой, ты восхищался ей: «Ах, какой смышленый ребенок». Ты вдолбил ей в голову, что она красавица и научил мечтать.

– Я не вижу в этом ничего плохого…
– Плохое то, что ты всю жизнь врал ей! Пора, наконец, прекратить врать и сказать ей правду. Лиззи, я единственный человек в этом доме, который может сказать тебе правду: ты некрасивая! Иди, посмотри на себя в зеркало, и ты убедишься, что я прав. На свете нет ни одного мужчины, которого ты могла бы осчастливить. Пойми это и смирись с этим. Ты останешься старой девой…

В этот момент появляется Билл Старбак. Он доносит одну мысль: если женщина перестаёт верить, что она женщина, то она, в самом деле, перестаёт ею быть.

А потом все опять смеялись, бегали, суетились, действие сменялось одно другим, а потом сцена потухла, и луч прожектора осветил Лиззи и Билла Старбака. Она пришла к нему в бреду отчаяния, ночью, пришла обнажить перед ним самое святое – душу.

– Я пришла, чтобы поблагодарить вас.
– Я говорил то, что я думаю. Что с вами, Лиззи? Вы боитесь, что я вам понравлюсь? Не думайте обо мне так, как думают многие. Думайте, как Лиззи.

– Простите, Старбак, я вас побеспокоила…

Он останавливает её.
– Моя фамилия – это моя выдумка.

– А меня зовут Лиззи, это имя обычное и некрасивое. И оно мне подходит. В мире очень много прекрасных имен, и они принадлежат другим: Лаура, Офелия, Беатриче, Шарлотта…

– Это были обычные имена, пока их не воспели поэты. Хотите, я прославлю ваше имя, и оно вам будет казаться недосягаемым? Я такой же, как и вы.

– Однако вы способны вызвать дождь.

– Любой человек на это способен. Для этого нужно просто иметь большое сердце.

– А вы счастливы, Старбак?
– Кто знает, в чем счастье? Может быть, счастье в том, что завтра наступит утро… А может быть, счастье в том, что я сейчас рядом с вами, Лиззи…

– Жизнь сурова и мечты остаются мечтами. Смотрите, дождя всё нет.

– Верьте в себя, Лиззи, верьте. Вы красивая женщина. Я смотрю на вас, и мне кажется, что нет красивее, чем вы. Скажите, вас целовали когда-нибудь? Перед вами стояли на коленях? Из-за вас лишались сна?.. Закройте глаза и повторяйте за мной всё, что я вам скажу. Говорите: «Я красивая. Я очень красивая»… Говорите, я прошу вас. Я требую, Лиззи.

– Я… красивая… Я… очень… краси-и-и-вая…

Он поцеловал её.  Поцеловал по-настоящему, без фальши, без наигранных театральных вскидываний головы, без пошлого придыхания . Меня ошеломила эта картина.

На этом моменте позволю себе перенести взгляд со сцены в зал, где десятки глаз смотрели на них, как я. Я уловила в себе какую-то щемящую струну души, которая лопнула и своим звоном всколыхнула меня изнутри, вызвав внезапные слёзы. Как оказалось, не у меня одной. А Лиззи все говорила и говорила, и в какой-то момент мне показалось, что это говорит внутри моё «я», которое часто просится наружу и с таким же успехом прячется в глубины души. Она спрашивала, зачем он это сделал, как он смог увидеть её красивой, что она не достойна счастья… «Я боюсь вам верить», – сказала она.

– Посмотрите мне в глаза, что вы там видите?

– Красивую Лиззи…

И после этого уже не столь важно, что был так называемый happy end, что всё-таки пошёл дождь, что настоящие живые струи воды на сцене лились на актёров таким же потоком, как и эмоции зрительного зала, а аплодисменты – как раскаты грома после долгой засухи. И не принципиально где: в Западной Америке, на сцене театра, в чёрствых сердцах людей или в глазах, которые забыли, что такое искренние чистые слёзы.

Я впервые за несколько последних лет вышла из зала одухотворённой, и всё думала о том, что не зря поклонники, а чаще поклонницы творчества Андрея Пашнина восхищаются его образом. Или им как актёром. Или просто им самим. Человек, который без «света, цвета, звука и переворачивающейся сцены» может вызвать у зрителя слёзы горести, отчаяния, радости, а через 15 секунд искреннюю улыбку или смех, раздумья, тревогу и все оттенки переживаний. Это всё то, что я вынесла вместе с благодарностью за пищу для ума и сердца вместе с растекшейся по лицу тушью, выходя из зала. // Екатерина САПРЫГИНА. Красноярск. Россия

Поделиться статьёй