СЛОВО О САВВЕ: К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВЕРНОГО СЫНА РОССИИ С.В. ЯМЩИКОВА

СЛОВО О САВВЕ: К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВЕРНОГО СЫНА РОССИИ С.В. ЯМЩИКОВА

8 октября Савве Васильевичу Ямщикову исполнилось бы 80 лет, но он не дожил до этой «круглой» даты, скончавшись 19 июля 2009. Вот как тогда откликнулась на его уход газета «Завтра»…

Смерть бьёт прямой наводкой с короткого расстояния по ближним целям. И после её очередного залпа стоим мы растерянные и оглушённые. Не стало нашего дорогого Саввы Ямщикова. И с его уходом образовался вакуум, особая тишина воцарилась. Может быть, потому, что его всегда было много, и он всегда был на виду. Как стоящий на горе большой крепкий дом с резным коньком, темным крыльцом, с широкими низкими ступенями. И вдруг этот дом исчез, и остался пустынный холм, заросший травами, как Савкина горка в поместье Пушкина.

Савва умер во Пскове. И в этом промысел, особая мистика его судьбы. Ямщиков отправился в деловую поездку, прибыл в назначенное место в назначенное время, чтобы уйти в обожаемую им псковскую землю, навеки остановиться в местах, где беспредельное счастье, как озарение, нисходило на него много лет назад. Так он воссоединился с ушедшим кругом своих близких друзей, представителей «псковского братства»: с учеными, художниками, архитекторами — творцами знаменитого «псковского ренессанса». В свои нежные братские объятья его приняли Семён Гейченко, Всеволод Смирнов, Борис Скобельцын. Савва вернулся на свою духовную родину, шагнул в обитель сонма русских подвижников и святых Северной Руси, ступил в просторные чертоги светлого Пушкина.

Как Пушкин, Савва Ямщиков любил повторять: «Я служу по России…» Действительно, он был служителем, хранителем и созидателем. И он умер на посту, как служитель и как воин. Ведь Савва помчался в Псков, чтобы подготовить заседание по спасению погибающих памятников древнего города. Интенсивность и энергичность Саввы поражала. В нём была сила, помогающая преодолевать хвори, развивать вокруг себя потрясающую деятельность. Он умел будить, тормошить людей. Он действовал, как неутомимый звонарь. Он объединял, знакомил, заставлял взаимодействовать огромное количество самых разных персонажей. И вот теперь многие и многие, кто успел с ним соприкоснуться, оплакивают его как друга.

Ямщиков всю жизнь находился в контексте русских смыслов, в огромном духовном поле русской культуры. Еще в начале своей деятельности в качестве реставратора он, соприкоснувшись с нетленными сокровищами древнерусского искусства, почувствовал свое общественное призвание. С какими грустью и благоговением он рассказывал мне о часах сосредоточенной работы, проведенных за реставрацией! Когда слой за слоем открывается первозданный облик древней иконы и, как просвет в облаках, вдруг начинает сверкать лазурью отчищенный фрагмент. Но не в этом уединенном делании была миссия, особый путь Ямщикова. Его призванием было общаться, проповедовать, пропагандировать. А делом жизни — беречь имеющееся, находить забытое, открывать новое… Яркость, талант и обаяние Саввы играли роль своего рода гравитации, формируя целые симфонии неординарных личностей. Ямщиков был колоссальной планетой, вокруг которой вращалось множество больших и малых светил и осколков. Он был человеком-средой, центром общества, что временами его отвлекало и изматывало. Он всегда находился на стыке искусства, идеологии и политики. Живопись, театр, кино, высокая мода — с этими мирами Савва не только соприкасался, он входил в них, формировал, украшал их своим присутствием.

Но плотное общение с московской и международной богемой не сделали из него тусовщика, гастролера. Всякий раз он рвался на просторы России, в русскую провинцию — неделями сидел в небольших региональных музейчиках, составляя описи и каталоги… Когда рухнул СССР, вместе с ним погасли и завяли вселенные, в которых пребывал и вращался Савва. Любимая им русская провинция погрузилась во тьму и безнадёгу, московская среда раскололась и выродилась. Часть интеллигенции ушла в окоп сопротивления, удалилась в патриотическое гетто. Другая часть влилась в Большую тусовку, где высокие смыслы были заменены культом жратвы и денег. То, чему он посвятил жизнь, пропаганда русского искусства, — оказалось ненужным и невостребованным. 

Такое положение дел ввергло Ямщикова в болезнь, в глубочайшую депрессию. Наш общительный громогласный Савва замкнулся на долгие годы в четырех стенах. В тот страшный для страны период я несколько раз звонил ему, но каждый раз в ответ слышал монотонный обесточенный голос тяжело больного человека. Спустя несколько лет после моих попыток достучаться до Ямщикова, я как-то, приводя в порядок свою разбухшую записную книжку, наткнулся на его фамилию. Сопоставив все факты, тяжёло вздохнув, я решительно зачеркнул её. «Еще одного русского светоча, — думал я, — закатала в асфальт проклятая эпоха…» И — о, чудо! — на следующий же день пришёл в редакцию своими ногами сам Савва Васильевич! Он обрушился на нас, заполнил собой всё пространство, расцеловал и обматерил всех и вся. И с того момента восставший с одра Ямщиков всё время находился с нами, активно помогал газете, постоянно присутствовал на её страницах. Где-то совершенно несносный, всегда дотошный в работе, неутомимый в борьбе, он являл собой золотой фонд России, её подлинную элиту, борца за прошлое и будущее русского народа.

Дорогой Савва Васильевич, мы горько плачем! Мы любили тебя, как и ты любил нас всех! Царствия тебе Небесного, раб Божий Савва! // Андрей ФЕФЕЛОВ

Я ЧИСЛЮСЬ ПО РОССИИ…

 «… я работаю и живу для того, чтобы это всё осталось людям». С.В. Ямщиков

Знаменитый искусствовед, российский реставратор Савва Васильевич Ямщиков… Член Союза писателей России, член президиума Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, член межведомственного совета по вопросам культурных ценностей, художник-реставратор высшей категории, историк, автор многочисленных научных трудов, писатель, организатор множества выставок, составитель уникальной «Описи произведений древнерусской живописи», Савва Ямщиков известен своим неизмеримым вкладом в сохранение и восстановление отечественной культуры. Академик Российской академии естественных наук, заслуженный деятель искусств России, первый реставратор, получивший за двухсотлетнюю историю Российской академии художеств её почетную медаль, – звания и награды этого поистине незаурядного человека перечислять можно долго. Савва Васильевич Ямщиков возродил к жизни имена многих и многих забытых русских художников и иконописцев, открыл жанр русского провинциального портрета XVIII-XIX веков, был консультантом Андрея Тарковского на съемках фильма «Андрей Рублев», отреставрировал более 400 икон. Однако жизнь этого, как могло бы внешне показаться, счастливого избранника судьбы, положившего всё – все свои силы, умения и дарования – на алтарь России и русской культуры (без которой немыслима и культура всех других народов России), была чрезвычайно сложной и исполненной немалых лишений и испытаний.

Савва родился в Москве 8 октября 1938 года, и детство провел в бараке на Павелецкой набережной, зато Кремль был из окна виден. По трудовой книжке местом его службы являлся Институт реставрации, а на самом деле – вся Россия. Он любил повторять слова А.С. Пушкина: «Я числюсь по России», — и сам тоже «числился» по России. Семья его была далекой от искусства. Дед – кузнец, сгинул в ГУЛАГе. Отец – военный. И на кафедру искусствоведения МГУ Савва забрел как будто случайно. Он любил рассказывать то ли правду, то ли байку, что зимой гулять с девушкой по улицам холодно было. Вот они и ходили в Третьяковку – погреться, а заодно – картины посмотреть. Потому, мол, он и знал русскую живопись наизусть. А когда пришла пора поступать в институт, то увидел в МГУ программку искусствоведческого отделения для абитуриентов, решил поступать – и поступил. На втором курсе технику живописи и реставрации читал Виктор Филатов – корифей в своем деле. Он и пригласил Ямщикова поработать у него – во Всероссийском реставрационном центре, когда узнал, что тот ищет подработку (стипендия была очень небольшая, отец Саввы давно умер, а дома были мама и братишка). И с того момента, как Савва пришел в Марфо-Мариинскую обитель, где в то время располагались реставрационные мастерские, древнерусское искусство навсегда стало его любовью и профессией. Ямщиков очень рано стал известен в кругу знатоков древнерусского искусства. Ему было 28 лет, когда режиссер Андрей Тарковский пригласил его консультантом на съемки фильма «Андрей Рублев». Тогда, в начале 1960-х, увлекаться древнерусским искусством было душевной потребностью самых разных людей – историков, физиков, лириков. Они не стремились в Париж или Нью-Йорк – все равно не выпустили бы. Но не побывать в Суздале или Пскове, не увидеть фресок Владимирских соборов было стыдно. Из этого поколения был и сам Тарковский.

«Андрей Рублев» стал фильмом, которого ждали, которого требовало время. Оператор Вадим Юсов, актеры Анатолий Солоницын, Юрий Назаров, Михаил Кононов, Николай Бурляев, Иван Лапиков остались друзьями Саввы Ямщикова на всю жизнь. В те же годы, когда снимался «Андрей Рублев», Ямщиков устроил уникальную – на тот момент – выставку «Живопись древнего Пскова». Древнерусская живопись – это иконы, а иконы советская власть не жаловала. Однако выставку из 100 икон все-таки открыли на Кузнецком мосту, через дом от приемной КГБ, с большими трудностями. Разрешение Савве Ямщикову было выдано на выставку картин, а когда власти спохватились, у зала уже стояли огромные очереди, о выставке трубили «Би-би-си» и другие источники – и закрыть ее было невозможно. Эта выставка стала первой после 1917 года выставкой икон! В эпоху, когда человека могли исключить из партии или даже уволить с работы за то, что он венчался или крестил ребенка, Ямщиков открывал людям мир русской иконы. А потом пошли выставки икон одна за другой – из Онежья, Ростова Великого, Кижей. Для зрителей, многие из которых икон никогда не видели, они стали настоящим откровением. Савва сам удивлялся, как это все удавалось.

Вообще с именем Ямщикова связано множество понятий с прилагательным «первый»: он первый описал все русские иконы, первый устроил выставку реставраторов, первый – после 1917 года – выставку древних икон, а на первой выставке шедевров из частных коллекций Ямщиков поставил задачу не только показать людям произведения искусства, но и вернуть доброе имя коллекционерам, которые в эпоху СССР считались спекулянтами. Благодаря организации крупных выставок имя коллекционера стало уважаемым по всей стране. Одним из первых в СССР Ямщиков стал заниматься вопросами реституции культурных ценностей, вывезенных немцами из нашей страны в годы Великой Отечественной войны. Во многом благодаря его усилиям была возвращена из Германии православная святыня – икона Богородицы Псковско-Покровская и другие реликвии. Очень тяжелым периодом стал для Саввы Ямщикова распад Советского Союза. Практически все, чем он когда-то занимался, – его иконы и коллекции – оказались невостребованными. Результатом стала тяжелейшая депрессия, из-за которой он 10 лет не выходил из дома и почти ни с кем не общался. у Ямщикова обострились все болезни – он с трудом ходил, перенес операцию на сердце, но по-прежнему себя не щадил и, немножко оправившись от болезни, спешил наверстать упущенное. Когда Савва узнал, что кроме него некому встать на пути несправедливости и беспредела, он поднялся с постели. Надо сказать, что Савва Васильевич еще в детстве заболел полиартритом, и всю жизнь ему было трудно ходить и вообще двигаться, но это не помешало ему объездить всю страну. Нет ни одного старинного русского города, монастыря и храма, где бы он не побывал. По его словам, нет на Руси такой иконы, которую он не подержал в руках. «Я составлял опись икон по всем музеям – реставрационную опись. Я держал каждую икону в руках, составлял реставрационную опись для того, чтобы нам планировать работу. И поехал в Кострому. Это была командировка. Если бы я туда не поехал, не было бы открытия портретов Григория Островского, не было бы ярославских портретов, не было бы угличских портретов, не было бы рыбинских портретов», — рассказывал о себе Савва.

Открытие картин Ефима Васильевича Честнякова – это тоже заслуга Ямщикова. И опять стояли километровые очереди на выставки его открытий. Выставки были его стихией. Он любил приходить в зал и смотреть на лица зрителей, впервые увидевших красоту провинциальных портретов и ростовских икон. Он вел передачи по телевидению и писал книги. Он был влюблен в историю русской культуры, в ее искусство и хотел, чтобы мир разделил его любовь. В мастерской Ямщикова, где бы она ни находилась, всегда толпился народ – ученые, художники, спортсмены, артисты, музыканты, дипломаты – все, кого они заразил своей страстью к искусству, страстью к правде и справедливости. Круг друзей Саввы был огромным. Вместе с тем, советская власть относилась к нему с опаской и осторожностью, за ним следили, его славы боялись. Несколько лет КГБ пытался выяснить, не продает ли он иконы за границу. Однажды даже обмолвились, что если выяснится, что он продал хотя бы одну вещь, наказание ему дадут по «вышке» (высшая мера наказания — простонародн.).

«Обо мне шла слава монархиста, революционера и говорили, что я торгую иконами», – вспоминал об этом времени Савва. Но, конечно, такое мнение о нем было вовсе не обоснованным. Его единственной материальной ценностью был портрет великой княжны Александры Павловны кисти Д.Г. Левицкого, который он сам нашел и отреставрировал (стоил портрет под 500 тысяч долларов). Савва его берег в приданое дочери Марфе. Но восставала душа, что такое сокровище лежит в шкафу, неведомое людям. Посоветовался с дочкой – Марфа не возражала остаться без приданого. Портрет они подарили Ярославскому музею.

Вместе с тем, Савву боялись. Была в нем какая-то истовость и непримиримость – за каждый храм, за каждую икону и картину он стоял насмерть. Он мог написать письмо президенту, и на его письма откликались. Савва громил тех чиновников, которые уничтожали или препятствовали сохранению и развитию русской культуры – громил в печати и по телевидению, громил сплеча, не стесняясь в выражениях, не боясь вынести сор из избы.

Так, одно время в Абрамцеве директором был А. Пентковский, который разрушал Абрамцево, – Савве удалось снять его с работы. Ямщикову в свое время удалось снять с должности мэра города Суздаля, который разрушал и грабил древний город. Отстоял Ямщиков и Мемориальный музей-заповедник «Михайловское», где местные олигархи решили построить коттеджи: когда против директора Пушкинского музея-заповедника состряпали уголовное дело, чтобы отстранить его и захватить землю, Савва защитил и доброе имя директора, и пушкинские пейзажи. А последним его делом стала подготовка Всероссийской конференции реставраторов во Пскове, посвященной спасению псковских памятников. Там Ямщиков и умер 19 июля 2009 года.

«Савва был истинным защитником русской культуры, русского искусства, наших традиций. Не в понимании традиции как бесконечного повторения пройденного, а в понимании развития принципов», – говорил о Ямщикове известный актер, режиссер и писатель Василий Ливанов. Сам же Савва любил повторять слова Евангелия: «Держите всегда свой светильник зажженным». Да, Ямщикову всю жизнь приходилось воевать – с грязью и копотью, губившими древние картины и иконы, с нерадивыми чиновниками и бюрократами, с собственными болезнями. Однако он был убежден: его жизнь удалась! «Почему я так люблю выставки? – говорил Савва. — Потому что я работаю и живу для того, чтобы это все осталось людям. Когда я вижу на выставке, как люди смотрят на эти вещи, на этих иконных выставках, – для многих открывается новый мир. Одно дело – в музее. А на выставке – это все близко так. Мне радость доставляет, что эти шедевры находятся в надежных руках и, в конце концов, станут достоянием наших потомков. А что может быть лучше, чем-то, что ты знаешь, что дело твое – не напрасно». // А. ЛАПШИНА

Поделиться статьёй