К 100-ЛЕТИЮ ИНГМАРА БЕРГМАНА

К 100-ЛЕТИЮ ИНГМАРА БЕРГМАНА

ШТРИХИ К БИОГРАФИИ МАСТЕРА. Ингмар Бергман. Шведский режиссёр, сценарист, актёр, оператор, выдающийся деятель скандинавского театра ХХ века, наряду с Микеланджело Антониони, Луисом Бунюэлем, Акирой Куросавой, Федерико Феллини, международно признанный лидер «авторского» направления в мировом киноискусстве.

Ингмар Бергман родился 14 июля 1918 года в городе Уппсала, Швеция, в семье викария. Мальчик посещал частную гимназию, увлекался театром и кинематографом. В девятнадцать лет Ингмар сбежал из дома. Он работал в драматической студии, ставил детские спектакли в парках, сочинял пьесы, наконец, открыл свой маленький театр.
25 марта 1943 года Ингмар женился на Эльсе Фишер, своей приятельнице из труппы бродячих актёров. За день до сочельника 1943 года у них родилась дочь Лена.
После окончания факультета литературы и искусства Стокгольмского университета Бергман возглавил городской театр Хельсингборга (1944). Эльса Фишер порекомендовала взять на место хореографа свою приятельницу Эллен Лундстрем. Это была красивая девушка, чувственная, талантливая. Последствия не заставили себя долго ждать – вскоре она забеременела. 22 июля 1945 года Ингмар женился во второй раз. Осенью 1946 года Бергман принял на себя обязанности постоянного режиссёра в более крупном городском театре Гётеборга, где проработал три года. С этого момента Бергман начал постоянно сотрудничать с драматическими театрами – и в должности очередного режиссёра, и как художественный руководитель. В 1963 году он был назначен руководителем Шведского Национального театра. Профессионально работать в кино Бергман начал в 1941 году, редактируя сценарии. Однако вскоре он написал собственный сценарий под названием «Травля», который был экранизирован в 1944 году. Позднее Бергман начал снимать и собственные фильмы. Мировое признание получили его режиссёрские работы 1950-х и 1960-х годов — «Земляничная поляна», «Седьмая печать», «Улыбки летней ночи», «Молчание», «Персона». Эти фильмы принесли Ингмару Бергману известность и уважение профессионалов. Выдающийся режиссёр продолжал активно работать в кино и последующие десятилетия почти для всех своих картин сценарии писал сам.

Тем временем семья Бергмана стремительно росла. Весной 1948 года Эллен родила близнецов. Денег катастрофически не хватало.
В 1951 году шведская кинопромышленность, протестуя против завышенного налога на зрелища, приостановила выпуск фильмов. Для Ингмара это было страшным ударом. Его третья жена журналистка Гун Грут в канун вальпургиевой ночи родила сына и сидела без работы. Ингмар должен был содержать три семьи. Чтобы выжить, он снимал рекламные ролики. Как только было снято эмбарго на выпуск картин, Бергман выпустил один за другим два значительных фильма: «Женщины ждут» и «Лето с Моникой». Его бурный рома в то время с актрисой Харриет Андерссон стал причиной развода с Гун…

Международное признание пришло к Бергману после того, как комедия «Улыбки летней ночи» (1955) получила Специальный приз на Каннском кинофестивале. В 1955 году Бергман создал «Седьмую печать» — один из своих великих фильмов. Руководство «Свенск Фильминдустри» разрешило снимать картину при условии, что она будет сделана с использовав небольшими затратами и всего за тридцать пять дней. Бергман справился с задачей, в качестве натуры двор студии.

Осенью 1956 года Бергман заехал в Упсалу, старинный город, в котором он родился. Здесь ему пришла идея сделать фильм, «совершенно реалистический, в котором вдруг открываешь дверь и входишь в своё детство»… Так появился фильм «Земляничная поляна» (1957), который был удостоен приза «Золотой медведь» на кинофестивале в Западном Берлине.

В 1959 году Ингмар женился на Кэйби Ларетеи, пианистке в расцвете славы, и вместе с ней переехал на роскошную виллу в Юрсхольме. Внешне брак выглядел как прочный союз двух удачливых партнеров. Пианистка гастролирует, режиссёр ставит фильмы и спектакли, сын Даниэль отдан в умелые руки. Именно в это время Бергман начал профессионально интересоваться музыкой. Он был покорён Концертом для оркестра Бартока и музыкой Стравинского. Блистательная постановка оперы «Похождения повесы» (1961) Стравинского – Одена — одна из кульминаций его режиссёрской биографии.

Во время съёмок кинодрамы «Персона» (1966), норвежка Лив Ульман понравилась режиссёру не только как актриса. В 1967 году у них родилась дочь Линн. В расчете на совместную жизнь Ингмар построил дом на острове Форё в Балтийском море, но и этот брак вскоре распался. Бергману же понравилось жить на острове… В ноябре 1971 года Бергман наконец-то обрел покой в семейной жизни. Он в пятый раз вступил в брак и вместе с женой Ингрид ван Розен переехал в новый дом на Карлаплан. Супруги общались с друзьями, ходили на концерты и в театр, смотрели фильмы, с удовольствием работали.
Бергман закончил картину «Крики и шепоты» (1972), мучительное исследование процесса смерти. Для того, чтобы снять фильм, ему пришлось использовать личные сбережения, уговорить артистов внести будущие гонорары на правах пайщиков и занять полмиллиона у киноинститута.

Популярность Бергмана достигла вершины, когда шведское телевидение в течение шести недель, с 11 апреля по 16 мая 1973 года, показывала его шестисерийный фильм «Сцены из супружеской жизни». После фильма «Фанни и Александр» (1982) Бергман сделал неожиданное заявление: он уходит из кино и посвящает себя театру.
Бергман говорил, что ставить фильмы – тяжёлый труд. В театре ему нравится сам процесс репетиций. Главным спектаклем для Бергмана был «Гамлет» (1986). К нему он шёл долго. В 1990-х годах Ингмар Бергман продолжал ставить спектакли в театре, писал автобиогрфические романы и сценарии, которые передавал для экранизации только близким людям. В 1987 году он опубликовал автобиографию «Латерна Магика». Основные темы творчества Ингмара Бергмана — это человек, оказавшийся в пустоте, и поиски любви. Делая основную ставку на крупный план лиц, передающих сложную гамму чувств, Бергман передает сложнейшие переживания экзистенциальной встречи с пустотой, внутри и вокруг себя. После смерти в 1995 году жены Ингрид Бергман уединился на острове Форё, лишь изредка общаясь с родственниками. Его восемь детей также стали деятелями культуры и искусства. Сын Даниэль Бергман был режиссёром художественного фильма «Воскресные дети». Согласно оценкам Бергман оставил наследникам около $7,1 млн. Мастер ушёл из жизни 30 июля 2007 года в своём доме на острове Форё в Швеции. // [По открытым источникам]

+++

ШТРИХИ К ТВОРЧЕСТВУ. У Ингмара Бергмана был свой способ мести обидчикам и вообще всему миру: «Встретимся в следующем сценарии». Это сравнительно гуманный метод, хотя изодранные в клочья души самых обычных людей, становившихся прототипами персонажей режиссера, предъявлялись огромным аудиториям.

И, возможно, не всем нравилось, когда находился человек, ставивший зеркало перед человеческим подсознанием, измочаленным и сигнализирующим о себе «шепотами и криками», снами и воспоминаниями. Бергман прожил 89 и лишь полтора десятилетия тому назад завершил кинотворчество недооцененным шедевром «Сарабанда», показав, чем закончилась жизнь героев «Сцен из супружеской жизни».

Несмотря на жесткость встреч в «следующем сценарии», Бергман был снисходителен к своим персонажам, а иногда безжалостен к себе как к прототипу. Ведь и в супружеской жизни все, как в остальной жизни: ее участники «одолеваемы страхами, жизнерадостны, эгоистичны, глупы, добры, мудры, самоотверженны, привязчивы, злы, нежны, сентиментальны и достойны любви. Все вместе».

Эрланд Юзефсон, сыгравший множество ролей в фильмах Бергмана, в том числе молодого Юхана в «Сценах…» и пожилого Юхана в «Сарабанде», говорил о своем друге и режиссере как о человеке, «одержимом идеей неудачи», и сумевшем «лучше всех рассказать о ней». Ну да, удачливых людей в бергмановском кино нет, в лучшем случае они относительно здоровы — психически и соматически — и перетекают из психоза под «Осеннюю сонату» в чудо и ужас умирания под «Сарабанду». Счастливы персонажи Бергмана, быть может, только в концовке «Фанни и Александра», хотя, чтобы прийти к этой гармонии, им пришлось пройти через анфиладу кошмаров. Счастлив 10-летний Александр, в котором угадывается сам Бергман, подсвечивающий свой маленький игрушечный театр «волшебным фонарем».

Ингмар Бергман — один из величайших прозаиков XX века. Сценарии классиков кино или их проза, например, «Тот кегельбан над Тибром» Антониони — первоклассная литература. И всем им повезло с переводчиками на русский — той еще, старой школы. Но равных Бергману нет — слово и образ у него равны по весу.

Однажды я добрался до Уппсалы лишь для того, чтобы соединить для самого себя бергмановские слово и образ — посмотреть на город маленькой Фанни и ее брата Александра, увидеть «довольно бурную реку с порогами и стремнинами» и весь этот пейзаж замкнутого мирка, описанный с иронической любовью, над которым парит почти 120-метровый готический Домский собор. Здесь похоронены Густав Васа, Карл Линней, Эммануэль Сведенборг. В соборе неподготовленный посетитель натыкается на женщину, которая, застыв, смотрит на хоры; осознание того, что это натуралистическая скульптура, приходит только через секунду, а то и две — и то, если вы не близоруки: лично я, пока не нашарил очки, не мог разобраться в причинах оцепенения прихожанки. Это очень по-бергмановски — только у него не человек оборачивается скульптурой, а воздух густеет и из него возникает пришелец из сна или с того света.

Еще каких-то три с половиной десятка лет тому назад для того, чтобы посмотреть на этих призраков, разглядеть эти виденья и сны, нужно было отстоять ночь в очереди перед кассой кинотеатра «Иллюзион». Или расстаться с половиной студенческой стипендии, чтобы купить билеты у спекулянтов. И хотя скорее запоминалась эта очередь на «Земляничную поляну», чем само кино, цена и ценность Бергмана в ту еще довидеокассетную эпоху были невероятно высоки. Наверное, как ни в одной стране мира.

Бергмановские драмы нередко разворачиваются в декорациях балтийских островов с их валунами, вереском, с пологой, словно стесняющейся самой себя, морской волной, по-северному деликатно приглушенным светом. Минимум бутафории — ровно так обставил Бергман свою собственную жизнь, построив дом на острове Форе. Солженицын называл бы это «укрывищем», Хайдеггер — Die Hutte, «приютом». Сам мастер называл этот остров местом для тех, «кто не вписывался в стремительно менявшуюся картину мира». Но, спрятавшись от этого мира на Форе, был вынужден погрузиться в проблемы жителей острова и по мере сил пытался обратить на них внимание, сняв два документальных фильма. В 1979-м, когда Бергман снял второй «Документ Форе», на острове жили 673 человека.

Здесь Бергман, оставаясь наедине с дюнами и соснами, пригнувшимися от морского ветра, «зарастал памятью, как лесом зарастает пустошь» (Давид Самойлов), и вовсю эксплуатировал ее. Боролся со своими демонами и встречал призраков, превращая их в персонажей камерных драм, где близкие люди, иногда — родственники, убивают друг друга взаимным непониманием или безразличием. Даже здесь маэстро настигали его нескончаемые любовные треугольники, превращавшиеся в бермудские, когда он растворялся в их густеющем тумане. В некоторые из них он, исчезнув, возвращался, не всегда, но в большинстве случаев придерживаясь того, что Дуглас Коупленд называл «серийной моногамией». Возможно, многообразие связей принесло много боли его девятерым — суммарно — детям и бесчисленным подругам, но оказалось невероятно продуктивным с точки зрения творчества. Вся его жизнь шла в топку нового сценария или книги. А чтобы описать свои реальные отношения с реальной женщиной, он просто отсылал читателя к тому или иному эпизоду из «Сцен из супружеской жизни». Его камера неизменно любовалась теми актрисами, в которых он был влюблен, — от Андерссон (Харриетт) до Андерссон (Биби), а в «Персоне» он вовсе совместил две половинки лиц — Лив Ульман и Биби Андерссон. Лив стояла у истоков дома в Форе, родила от Бергмана дочь, а спустя десятилетия, красиво постаревшая, появилась с «улыбкою прощальной» в «Сарабанде».

Режиссер резко усложнил формулу Франсуазы Саган «человек любит, а потом больше не любит», оставив за собой право возвращения, как это случилось в его жизни с Ингрид фон Розен (Бергман), с которой он лежит в одной могиле на острове Форе.

Два года назад в архивном фонде Бергмана был обнаружен сценарий «Шестьдесят четыре минуты с Ребеккой», написанный на Форе в 1969-м. К съемкам он рассчитывал привлечь Феллини и Куросаву. Это типичная для него болезненная камерная драма, где есть и внутренний кризис, и исчезнувшая любовь, и разного рода девиации. Из сценария сделали постановку на Шведском радио, на его готовых фрагментах удобно тренироваться режиссерам и актерам — есть, например, замечательный короткий эпизод трагического объяснения мужчины и женщины, снятый в Варшавской киношколе с польскими актерами: они хорошо подходят к бергмановской стилистике. Очень по-польски когда-то сказал о Бергмане Анджей Вайда: он сделал «главными персонажами своих фильмов мужчину и женщину, а не улана и барышню».

Бергман был настолько плодовит, что его архив еще содержит сюрпризы, столь же внезапные, как и появления призраков в его фильмах или превращение живой женщины в скульптуру в Домском соборе Уппсалы.

Свойства бергмановского кино: какой кадр ни возьми — его можно вешать на стену как картину. И книга его о том, как делались главные фильмы, называется Bilder — «Картины».

В отеле на острове Лидинге в самодельной библиотеке, сформированной из оставленных постояльцами книг, я с восторгом узнавания обнаружил, наверное, самое первое шведское издание «Картин», 1990-го года — с шикарными фотографиями из фильмов. Картины из «Картин» хорошо рифмовались с идиллическими пейзажами Лидинге, несмотря на их чрезмерную окультуренность по сравнению с более отдаленными островами стокгольмского архипелага, не говоря уже об оторванном от мира Форе.

Мастер переплавил свою жизнь в фильмы, но настоящий источник – и прозы, и кино, и вообще его энергии — детство. Бергман говорил, что он никогда не был молодым, только незрелым. Но зато точно был ребенком. Искать корни своей работы режиссер рекомендовал «на полу моей детской комнаты». Он так и остался тем 10-летним Александром, завороженным laterna magica — «волшебным фонарем», аппаратом, от способности воспользоваться которым у мальчика «сердце стучит так, что от этого звука должен был бы проснуться весь дом».

Ребенок, родившийся в воскресенье, 14 июля 1918 года, заканчивал в воскресенье, 8 июля 1979 года, на Форе сценарий картины «Фанни и Александр»: «На крошечном островке реальности воображение прядет свою пряжу и ткет новые узоры…» // Андрей КОЛЕСНИКОВ [gazeta.ru]

Поделиться статьёй