МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ: ЖИЗНЬ В РАЙОНЕ, ГДЕ ЦАРИТ СТРАХ

МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ: ЖИЗНЬ В РАЙОНЕ, ГДЕ ЦАРИТ СТРАХ

Östberga — это как два мира. Фото: Алекс Льюнгдал

В стокгольмском районе Эстбергахёйден, в трех километрах от Глобена (это спортивная арена в Стокгольме), демократия — под угрозой. Да и не только она. Здесь криминальная сеть заставляет молчать местных жителей и представителей муниципальных властей. А Даниэлю с семьей пришлось бежать без оглядки из квартиры своей мечты.

Вот свидетельства того, какой стала жизнь, когда параллельное общество оккупировало один из районов Стокгольма:

+Даниэль собирался забрать своих детей домой, когда услышал автоматные выстрелы.

+ Мария сидела в кладовке для игрушек и там же прятала 25 малышей.

+ Без Даниэля, Марии и  других обитателей района, которые рассказали о том, как живется в обществе, где правят криминальные силы, этот репортаж был бы невозможен.

…За несколько минут до убийства воспитатели детского сада, ни о чем не подозревая, начали неторопливо собирать детей возрастом от одного до пяти лет, которые гуляли во дворе. Это был вторник, почти три часа дня, — время, когда родители начинают приходить за своими ребятишками. Светило солнце, и хотя лето не было особенно теплым, сейчас, когда градусник показывал больше 20 градусов, жаловаться было не на что. Почти рядом с детсадом из «Тойоты» вылез мужчина. В руке у него было автомат АК-47. Вскоре звуки первых выстрелов эхом отразились от бетонных стен гаража поблизости. Воспитатели инстинктивно бросились к играющим детям, подняли их на руки и помчались искать укрытия в подсобном помещении, где хранятся игрушки, — небольшом сарайчике размером три на три метра. Сидя в темноте, пятеро воспитателей и 25 малышей слышали выстрелы, еще не зная, что скоро один человек расстанется с жизнью, а другой будет ранен.

ВКЛЮЧИЛИ ФОНАРИКИ НА МОБИЛЬНЫХ ТЕЛЕФОНАХ. Кто-то думал о терактах, которые в последние годы происходят по всей Европе. В памяти все еще была свежа атака на Drottninggatan четырьмя месяцами ранее. Женщины вытащили свои мобильники, включили фонарики и загнали поглубже собственный страх, чтобы не пугать детей, которые и так уже были сбиты с толку необходимостью тесниться в темном сарае. Снаружи убийца, который даже не надел маску, дал отдых спусковому крючку, видя, что его жертва испускает дух. Вокруг повсюду лежали люди, которые, едва началась стрельба, бросились на землю. Кто-то увидел, как убийца улыбнулся, прежде чем развернуться и пойти обратно к своей машине. Он не спеша уехал с места событий.

АТАКА НА ВЕСЬ РАЙОН. В тот день, 15 августа 2017 года, 21-летний мужчина распрощался с жизнью: его убили средь бела дня… Эти трагические события можно добавить в постоянно растущий список с именами молодых представителей криминального мира, в последние годы застреленных во время «разборок», устраиваемых группировками. Но у насилия есть и другой аспект: то, как проходила атака — среди белого дня, совсем рядом с детским садом, — свидетельствовало, что это была атака на весь район. Поэтому я и решил выяснить, что же на самом деле происходит в Эстеберге. От муниципалитета я получил информацию о работе, проводимой в районе. Искусственные газоны, спортзал на свежем воздухе, возможно, здание для общественных мероприятий, бордюры, которые нужно сделать ниже. Но в то же время я столкнулся с необычайно сильным нежеланием разговаривать. На мои электронные письма не отвечали вовсе либо отвечали, что начальство запретило им говорить, но это было неправдой. Через короткое время я понял, почему.

Фото: Янерик Хенрикссон

ПОСЛЕ УБИЙСТВА БЫЛО ПОЛНО ПОЛИЦЕЙСКИХ. После расстрела, когда убийца покинул район, Эстербергахёйден просто кишел полицейскими. На игровой площадке детского сада хотел сесть вертолет, но когда пилот увидел, что в сарайчике для игрушек в двух метрах от его машины находятся дети, он вновь поднялся в воздух. По меньшей мере с десяток полицейских машин стояли припаркованные вплотную друг к другу вдоль дороги. Воспитанников детского сада вывели парами из помещения для хранения игрушек и провели в здание детского сада. Было ощущение, что там собрались вообще все полицейские Стокгольма. Но в четверг после обеда людей в форме внезапно как ветром сдуло. Ни одного полицейского под серым небом, насколько хватает глаз. Вместо них на месте происшествия собрались около 20 мужчин в черных пиджаках и темных начищенных ботинках отличного качества. Это были широкоплечие особи с татуированными шеями над белыми воротниками. Чуть поодаль стояли сосредоточенные молодые люди, лет пятнадцати и старше, и, судя по внешнему виду, с самым разнообразным специфическим прошлым. Некоторые из них пинали калитку детского сада, возможно, пытаясь таким образом дать выход своему разочарованию и боли. Персонал детского сада почувствовал, что необходимо присутствие полицейских. Некоторые родители не осмеливались подойти и забрать своих детей. Ситуация… Вдруг, как будто по сигналу, молодые люди образовали защитный барьер вокруг внутреннего круга — эстбергской группировки.

Кстати, никто не входит в Эстбергу без ведома группировки. Во-первых, потому, что район очень маленький. Фактически сюда ведет только одна дорога. Во-вторых, мальчишки-шестерки за всем следят. Полиция видела подростков с рациями, которые стояли и наблюдали за происходящим. В криминальную организацию входят около двадцати мужчин, которые в основном живут в разных районах Стокгольма. На самом верху пирамиды власти находится семья с четырьмя сыновьями, из которых за последние четыре года двое были убиты, а один сел в тюрьму. Некоторые влиятельные члены группировки осуждены в том числе за пособничество убийствам, или покушение на убийство, или грубое нарушение закона об оружии, насилие в отношении должностных лиц, попытки поджога с целью убийства, грабеж, грубое нарушение закона о наркотиках, угрозы и сопротивление сотрудникам правоохранительных органов. Среди прочего, они подозреваются в том, что в конце апреля вместе с криминальной группировкой «Львы» (Lejonen) похитили двух человек, заперли их в одном из подвалов в Эстберге и подвергали пыткам, а также неоднократным симуляциям казни. Жертвами были два бывших члена эстбергской группировки, из которых выбивали внушительные суммы денег. Несмотря на то, что полиция позднее задержала за это преступление 11 человек, никого не осудили, так как конфликт был решен ими между собой, и дело пришлось закрыть. Убийства и перестрелки последних лет внутри и вокруг района Эстберга, как подозревает полиция, имеют отношение к идущей между войне между местными и так называемой бредэнгской группировкой. Начало насилию, вероятно, положил конфликт в области торговли наркотиками, который начался из-за одной из сделок. Только в Эстберге и прилегающих районах с 2013 года было совершено три убийства и множество покушений на убийство.

…Когда я в первый раз приехал в Эстбергу, мой визит закончился тем, что персонал одной муниципальной организации тайно вывел меня оттуда. И сделано это было не ради меня, они думали о безопасности своих семей. Но, собственно говоря, меня интересуют не преступники. Так называемые группировки подобного типа существуют и в других местах: в Стокгольме и в остальных частях страны. Я хочу узнать, как их присутствие отражается на местных жителях.

В темный осенний вечер, когда дождь хлещет по асфальту, я захожу в тепло… Сотрудники, которые меня встречают, — это авторитетные люди, живущие или работающие в этом районе достаточно долгое время, им доверяют и к их словам многие прислушиваются. С такими людьми я обычно встречаюсь в первую очередь. Они знают, о чем говорят, им нравится их район и у них хорошие связи.

Меня отводят в сторонку, приглашая в комнату, где никто другой не может нас видеть или слышать. По их словам, они не осмеливаются рассказывать что-то официально из страха, что властвующая в районе криминальная группировка нападет на их семьи. Поговорив немного, мы возвращаемся обратно в общее помещение. А там уже появились несколько личностей из эстбергской группировки. Они пришли, чтобы следить за мной. Мы с собеседниками садимся за игру и некоторое время притворяемся, что нам весело. «Видите? Видите, как быстро они пришли сюда? Понимаете теперь, почему я попросил вас не говорить, что вы журналист?», — шепчет мне, улыбаясь ради конспирации, мой новый знакомый. Я понимаю. Когда я решаю покинуть эту муниципальную организацию, ее сотрудникам приходит идея, что мы можем притвориться друзьями. На пути к выходу мы пожимаем друг другу руки и похлопываем по спинам. Я слышу: «Передавай привет семье, дружище».

МАРИИ ПРИШЛОСЬ САМОЙ ОТМЫВАТЬ КРОВЬ. Наутро после убийства воспитательница Мария (она на снимке не в маскарадном костюме: на ней — одежда страха) достает ведро и швабру и оттирает кровь с земли у детского сада. Если бы убийство случилось в другом районе Стокгольма, а не в Эстберге, коммуна бы уже позаботилась о том, чтобы убрать кровь и не заставлять детей ходить мимо нее. Мария в этом уверена. Несколько недель подряд свечи и цветы стоят у детского сада. Дети каждый день видят взрослых, которые плачут и кричат от горя у калитки. Кажется, что это никогда не закончится. Малыш задают вопросы типа: почему плачет тетенька? Воспитатели очень стараются отвечать, но очень осторожно, обтекаемо. Когда детский сад, наконец, просит муниципальную жилищную компанию «Шведские дома» убрать траурные украшения, компания отказывается из страха перед тем, что может произойти, решись они на такое «самоуправство».

За тот первый год, когда Мария начала работать в Эстберге, в районе сгорело 60 автомобилей. Она знала, что это так называемый беспокойный район, но долгое время думала, что, возможно, детского сада это «беспокойство» не коснется. «Мы, воспитатели, — что-то вроде шприца с вакциной и гарант того, что наши дети не пойдут по той же дорожке, что другие. Пусть это “параллельное общество” занимается этой дрянью там? у себя, а к моим детям не лезет, пусть оставит их в покое», — говорит Мария. Воспитательница работала и в других социально уязвимых районах, гораздо более печально известных, чем Эстберга. Там она подавала больше, чем здесь, тревожных заявлений о детях, у которых что-то не в порядке. Но там она видела и более сильное общество. «Взрослые вели себя на улицах по-другому. Они выходили и говорили барыгам, чтобы те убирались. В Эстберге с ними не связываются». Ее теория состоит в том, что в части районов, известных как проблемные, все-таки часто существуют сильные объединения и группы. Например, сообщества мигрантов, которые живут в районе вот уже несколько поколений…

В стокгольмском районе Эстберга, где реализовали классическую программу по строительству дешевого жилья, была богатая общественная жизнь, и социум был очень сплочен вплоть до 1990-х годов. Затем большая часть арендного жилья превратилась в частное. Несколько жилищно-строительных объединений позднее обвинялись в том, что они обманным путем запустили это реформирование, что превратило Эстбергу в символ дебатов о приватизации на пользу обществу. Некоторые здания были поделены между четырьмя жилищно-строительными компаниями. Прачечная могла находиться на территории одной организации, которая брала немаленькую плату за то, чтобы члены других объединений могли стирать. Некогда крепкая сплоченность быстро теряла свою силу. В Эстберге на сегодняшний день вряд ли вообще остались места для общественных мероприятий.

ГРУППИРОВКА АТАКОВАЛА ЗДАНИЕ СКОРОЙ ПОМОЩИ. Несколько часов спустя после убийства 15 августа, когда о смерти 21-летний молодого человека официально еще не объявили, а его друг с огнестрельными ранами был на попечении медиков, часть группировки атаковала приемное отделение скорой помощи при Каролинской университетской больнице. Подравшись с полицией, «посетители» проникли в комнату ожидания, так что руководство «скорой» было вынуждено эвакуировать персонал.

…Однажды ранней осенью белый грузовичок остановился посреди дороги в части района под названием Эстербергахёйден. Два мальчика с пакетами в руках выбежали к нему из кустов на обочине. Здесь часто можно увидеть таких «шестерок», некоторым всего по десять лет: они перевозят наркотики — один из источников дохода криминальной группировки.

Мужчину, которого застрелили возле детского сада, подозревали в организации торговли кокаином. Другой член банды занимается продажей травки и гашиша, а третий руководит сбытом алкоголя. Год назад один из районных детских садов обнаружил, что сарай, в котором хранились санки, захвачен членами группировки. Они набили его контрабандным алкоголем и поменяли замок. Тогда полиция поняла, где все эти пьяные несовершеннолетние покупали себе выпивку.

«БЮЛЛЕРБЮ» ВСЕГО В КИЛОМЕТРЕ. У молодежного клуба, где подростки лопают попкорн и играют в бильярд, для патруля улиц собрались четверо взрослых. Это – родители. Льет дождь, осенняя темнота накрыла нас, словно покрывалом. Скоро девять вечера. Патрульные заглядывают в папку, чтобы уточнить, по каким маршрутам они должны дежурить до полуночи, когда клуб закроется и молодежь станет расходиться по домам. Мы находимся всего в каком-то километре от Эстберги, в состоятельном соседнем районе Эрбю. В Эстберге никакие патрули вообще не ходят. В Эрбю же, напротив, так много добровольцев, что каждому родителю смена выпадает не чаще раза в месяц, — да что там, даже раз в два месяца.

Дождь прекращается, и мы начинаем прогуливаться вдоль хорошо освещенных рядов частных домов. «Бюллербю», как шутит один из родителей. Ночные патрульные идут мимо школ и общественных мест, где собирается молодежь. Часть из этих районов не относятся к Эрбю, но Эстберга в число подопечных, которые охраняют патрули, не входит. Когда половина маршрута пройдена, дежурные заходят в «бургерную» выпить по чашке кофе. Их дети учатся в первом классе, им по семь лет, но родители считают, что хорошо бы им показать уже сейчас, что они делают обход улиц и следят за ситуацией. Через некоторое время они достают бланк отчета по событиям, который нужно заполнить. Когда бланк оказывается прямо под лампой, видны отпечатавшиеся на бумаге следы предыдущей записи: «Ничего особенного». Район Эстберга расположен в трех километрах от Глобена. Всего в нескольких метрах от Эстбергской улицы гольфисты со всего Стокгольма собираются на тренировки в гольф-клубе «Орста». И все равно отдельные места настолько изолированы, что будто бы обезлюдели. Несмотря на то, что об отчуждении района известно, сюда отменили несколько автобусных маршрутов, и чтобы добраться отсюда до центра на общественном транспорте, теперь нужно потратить столько же времени, сколько требуется, чтобы доехать от конечных станций метро или электрички.

Эстберга — это классический рабочий район с населением менее 5,8 тысяч человек, построенный в годы реализации «Миллионной программы» (это шведский проект быстрого строительства большого количества жилья, призванный решить проблему его нехватки, что-то вроде «шведских хрущевок», хотя лучшего качества — Прим. перев.) совсем рядом с богатыми районами Эрбю и Лисеберг, где виллы продаются более чем за 10 миллионов крон. Этот район можно разделить на две части. Старая Эстберга, построенная в 1959 году, и Эстбергахёйден, которая возникла десятью годами позднее. Первым жителям района роскошью казались собственная ванная и горячая вода. Но уже 4 декабря 1969 года читательница, подписавшаяся как «Усталая домохозяйка из Эстбергахёйден», написала в газету Expressen такое письмо: «Эстебергахёйден, что к югу от Стокгольма, может стать прекрасным жилым районом, но сейчас он — словно заброшенная изолированная крепость, из которой нет даже пешеходных дорожек в соседние районы». Почти полвека спустя район страдает от той же проблемы. «Богом забытый район», — говорит женщина, которая живет и работает тут уже 30 лет. Центр Эстбергахёйден словно вымер. Такая пустынность облегчает криминальным элементам задачу по захвату территории, о которой общество, похоже, забыло. Фитнес-тренировки Boxercise, которые проводятся раз в неделю и привлекают людей из других частей города, — одно из немногих сохранившихся мероприятий в этом районе.

В ходе гражданского диалога жители недавно назвали Эстбергу «нездоровым районом, зависимым, которому приходится интегрироваться с теми, кто ведет приступную деятельность».

«СНАЧАЛА Я ПОДУМАЛ, ЧТО ОНИ ШУТЯТ». Даниэль никогда и мечтать не смел о том, чтобы стать владельцем квартиры в Стокгольме. А вид на парк Орстафэлтет, Глобен и поле футбольных клубов «Хаммарбю» и «Юргорден» — это вообще оказалось чистым бонусом. Эстберга была своего рода мечтой, о которой он, сын простого служащего, не смел даже говорить вслух и которая вдруг стала реальностью. Первые недели прошли именно с таким ощущением. «Соседи и все, кого я встречал в этом районе, были очень приятными и дружелюбно здоровались. Жена и трое наших детей тоже быстро освоились», — рассказывает он. Но постепенно все изменилось, шаг за шагом, один тревожный сигнал следовал за другим. Сначала на подземной парковке к Даниэлю подошла группа мужчин, которые спросили, не отдаст ли он им свое место. «Сначала я подумал, что они шутят. С чего бы мне это делать? В Эстберге — плохая транспортная доступность, поэтому у большинства жителей района свои автомобили, и парковочных мест не хватает. Мне нужна была машина, чтобы добираться до работы», — говорит он. Мужчины настаивали: «Ну же, отдай нам место!» Следующим тревожным сигналом было, когда они обратились к его жене. На этот раз они хотели поменяться квартирами. Они не были агрессивными, нельзя даже сказать, что грубыми. Но они не сдавались. Можно было даже подумать, что они не понимают, что им говорят, или просто твердо решили выклянчить себе квартиру, не принимая никаких отказов. Три недели спустя после того, как Даниэль въехал в Эстбергу, его машина сгорела. Тогда он не связал этот инцидент с тем, что происходило раньше. Он знал, что в этом районе периодически горят машины. Еще несколько дней спустя он осознал всю серьезность ситуации. «Это случилось после споров о горящих автомобилях, которая завязалась на площади, я тогда защищал работу полицейских. Очевидно, один из тех людей, кто был со мной не согласен, состоял в родстве с этой группировкой. У нас всего лишь были разные взгляды на предмет, но потом я получил сообщение о том, что должен остерегаться и думать, с кем разговариваю», — рассказал Даниэль.

«ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО Я — В ТЕЛЕСЕРИАЛЕ». В тот раз ему об этом сообщил кто-то из родственников криминальной семьи. Но сейчас и другие жители района говорят ему, что ни в коем случае нельзя провоцировать группировку. «Я понял, что это настоящий беспредел. Когда моя жена ходила за детьми, она видела, как один мужчина вытащил пистолет во время ссоры с другим. Было ощущение, что мы попали в телесериал Narcos». Однажды вечером, когда Даниэль парковал машину после работы, к нему подошли несколько мужчин из группировки. Они спросили, зачем он тратит время на работу с такой маленькой зарплатой, и предложили помогать им с незаконным ввозом наркотиков в страну. «Мне было трудно не огрызнуться. Я просто-напросто было разъярен. Случилась ссора».

Скоро ситуация стала невыносимой. После того, как членам семейства Даниэля несколько раз серьезно угрожали (как именно, я рассказать не могу, так как есть риск нарушить анонимность семьи), они получили помощь полиции. Оказалось, что многие жители Эстберги переехали из-за угроз и издевательств со стороны криминальной группировки. «Мы были вынуждены собрать вещи и бежать в квартиру по секретному адресу. Старшие дети пропустили год в школе из-за этого», — говорит Даниэль.

Большинство посторонних людей, которые приезжают в Эстбергу, не ощущают угрожающей атмосферы; скорее у них возникает чувство, что в этом районе вообще ничего не происходит. Нельзя сказать, что это ощущение ошибочно. Небезопасность района Эстберга проявляется не в том, что жители не могут выйти на прогулку с собакой, не в том, что люди не могут находиться на улицах. Опросы по поводу безопасности, конечно, показывают, что жители Эстберги чувствуют себя в среднем менее уверенно, чем жители соседних районов или города в целом. Явка на выборы тут низкая, равно как и уровень доверия к районной администрации. «Но люди не разглагольствуют повсюду, что они в Эстберге не чувствуют себя в безопасности, — говорит воспитательница детсада Мария, — Только если копнуть поглубже и посмотреть, что люди делают, чтобы обеспечить себе безопасность, тогда понимаешь, что они предпринимают такие меры, которые увидишь не везде в Швеции. Например, не говорят на некоторые темы из страха за свою жизнь или не ходят в определенные места, когда видят, что там стоит кто-то из членов группировки». Мария точно знает, каково это, когда в дверь стучится «параллельное общество». Это может касаться мелочей, расположения в пространстве, например, того, кому уступать дорогу на тротуаре. Или предостережения: например, кто-то садится вам на капот, если вы с кем-то не тем поговорили. Могут быть и прямые указания, где делать покупки… В центре сейчас несколько помещений стоят совершенно пустые.

Большому продуктовому магазину пришлось закрыться, после того как группировка решила, что его там быть не должно. Теперь у жителей района нет продуктового магазина, а лишь маленький киоск, торгующий самым необходимым…Мария смотрит из окна детского сада и вспоминает, что произошло в тот вторник в августе. Если бы парень (тот, которого убили) успел выстрелить в ответ, пуля полетела бы в направлении ее играющих воспитанников. «Каждый раз, когда упоминают об этом районе, кто-нибудь говорит: “Да, но там происходит так много хорошего”. О чем речь-то? Тут столкнулись два общества. Мы не можем просто отмахнуться от этого, заявив, как у нас все чудесно, только потому, что мы раз в неделю играем в настольный теннис».

«ЧУВСТВА СИЛЬНЫЕ». Собрав ряд свидетельств в Эстберге, одним серым и ветреным утром я отправился в мэрию Стокгольма. Меня приняла Карин Ваннгорд (Karin Wanngård — на снимке слева), финансовый советник и председатель муниципального совета Стокгольмской коммуны. Я продемонстрировал ей рассказ воспитателя Марии о ситуации в Эстберге и поинтересовался, её мнением. В ответ прозвучало… Обтекаемо прозвучало: «Чувства, конечно, сильные. Этот страх и небезопасность просто ужасны. А я ведь выступаю за такое общество, в котором никому в Швеции не нужно бояться или чувствовать себя неуверенно. Многое делает город, и многое делает полиция, но, очевидно, этого недостаточно. Мне кажется, мы должны договориться, какое общество нам строить. Надо ответить на вопрос: какое общество мы хотим получить? Политика может сделать многое, но не все. Общество формируют люди. Я надеюсь, что мы, представители городских властей, сможем организовать тех, кто живет в Эстберге».

+++

…Но вернемся к тем минутам, когда Мария с коллегами прятали 25 малышей в сарае для игрушек. Снаружи доносились звуки выстрелов АК-47. А из сарайчика детского сада слышалась детская песенка: «Маленькая лодочка». Дрожащими голосами воспитатели задавали тон. Они знали, что это успокоит детей. Ребятишки быстро начали подпевать: «Они шепчут о сокровище, что есть на дне морском. Кому же оно досталось? Да мне, когда я нашел тебя. Ведь сокровище — это ты».

Текст: Федерико МОРЕНО. Фото: Мели ПЕТЕРССОН ЭЛЛАФИ. Их вы видите на снимке.
Примечание: имена в репортаже изменены, чтобы обеспечить безопасность его участников.

 

 

Share this post