СССР: ТОЧКА ЗРЕНИЯ

СССР: ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Игорь Леонидов о цикле телепередач под названием «Красный проект»

На телеканале ТВЦ со второй половины июля 2017-го запущен аналитический «Красный проект». Его формат – «ток-шоу, участники которого политики и политологи, писатели и режиссёры, историки разных школ и направлений с противоположных позиций обсуждают 100 лет Государства Российского от Февральской революции 1917 года до наших дней», как сказано в анонсе. Но, судя по теледискуссиям, его участники более всего склонны критиковать именно советский период.

Такова, как известно, тенденция последних 25 лет, в течение которых история СССР подверглась огромному числу нападок, переоценок, фальсификаций, трактовок. Потому неудивительно, что в дискуссиях просматривается скептическое отношение к политической и экономической деятельности СССР и к его руководству. Характерно в этой связи, что в составе участников ток-шоу отсутствуют работники производственных отраслей, деятели науки, просвещения, здравоохранения советского периода или хотя бы первого постсоветского десятилетия. Наверное, потому, что их свидетельства и оценки могут изменить тональность передач.

В описании проекта такой «поворот сюжета», видимо, и предусматривался. Там сказано, в частности: «Каждый выпуск – битва мнений о том, чем отличаются русские революции от всех остальных, существовал ли на самом деле советский народ, кто начал Вторую мировую и кто – холодную войну, чем обернулись горбачёвские перезагрузка и новое мышление. Ведущий проекта: Дмитрий Куликов – политолог и публицист, член Зиновьевского клуба». Но прошедшие выпуски-сериалы характерны тем, что обсуждаются, главным образом, реальные действия и политические взгляды руководителей СССР, их соперников и оппонентов.

Концентрируется же разговор вокруг негативных, в большинстве своём, оценок роли, деятельности и личности Сталина. Причем, как правило, в слабой привязке к существовавшим в разные советские периоды социально-экономическим, внешнеторговым, внутри- и внешнеполитическим проблемам. И к предлагавшимся руководством страны решениям этих проблем, к достижениям и просчётам при реализации данных решений.

Вот темы некоторых ток-шоу. Расположенные в хронологическом порядке, они показывают логику подачи в «Красном проекте» сложнейших, по сути, судьбоносных вопросов советской истории: «Война и Победа: благодаря или вопреки» (24.07); «Оттепель и шестидесятники: обновление или разрушение» (27.07); «ХХ съезд: волюнтаризм против культа личности» (26.07); «Холодная война: форма существования мира. Природа противостояния» (25.07); «Геополитика 30-х: кто начал мировую войну» (20.07) (неужели ответ на этот вопрос требует дискуссий?).

При этом отодвинут на второй план известный стратегический фактор. А именно: социально-экономическая и внешнеторговая политика советского руководства в послесталинский период, что наряду с постепенным ослаблением системы управления экономикой, идеологией и социальной сферой, привела к тому, что небезызвестная «перестройка» в считанные годы разрушила СССР. Думаю, в оценках, позициях ряда участников передач преобладают компиляционно-альтернативные критерии. Дмитрий Куликов как раз об этом и говорил: «Мы до сих пор не разобрались, что вообще происходило с нашей страной в течение 70 лет.

Этот опыт не осознан и не принят до сих пор, а значит, мы не можем им воспользоваться для того, чтобы извлечь оттуда основания для нового, обнаружить какую-то опору для шага в будущее. Если мы отказываемся от обращения к прошлому, мы сразу уходим в хаос и распад.

…Во время Отечественной войны было окончательно сформулировано, что СССР – исторический наследник Российской империи – не самодержавия, но самой страны. Эта ставка «сыграла» и очень нас усилила. Нам и сейчас надо разобраться с 70-летним советским периодом или, как его во всем мире называют, красным проектом». Д. Куликов отмечает также: «…то, что происходит сейчас вокруг темы самодержавия или с заявлениями, «нас спасет только новый 37-ой год», – это все поиск простых решений. В 1991-м мы вступили в «цивилизованный мир» и притащили к себе из него некоторые конструкции целиком, например, экономику, парламент или конституцию. У нас получился странный симбиоз нашего советского прошлого и конструкций, притянутых с Запада. Сейчас мы еще пока с этим уживаемся, но вопрос о следующем шаге, и куда он будет сделан, становится все более важным».

Послушаем же разные точки зрения. Политолог, президент Центра национальных интересов Николай Злобин (США): «Я не вижу особых успехов советской дипломатии в канун Второй мировой и в преддверии 22 июня 1941 года… американцы активно помогали советской индустриализации; был подписан советско-французский пакт 1935-го о взаимопомощи. Но из-за коллективизации, массовых репрессий, вхождения в Восточную Польшу, военного удара по Финляндии СССР в связях с Западом фактически растерял внешнеполитический и экономический багаж от этих трендов, благоприятных для Москвы. (Разве подтверждает потерю «багажа», например, советско-британский договор от 12 июля 1941 г. с участием всех британских доминионов – Австралии, Канады, Новой Зеландии, Южноафриканского союза «О совместных действиях в войне против Германии»? — И.Л.). Этим, в том числе, решил воспользоваться Гитлер летом 1941-го. А вот после 1945-го советская система становилась всё менее жизнеспособной… Что же касается похорон Сталина, это, в известном смысле, были похороны Советского Союза». («Геополитика 30-х: кто начал мировую войну?»; «Оттепель и шестидесятники: обновление или разрушение?»).

Ушедший недавно из жизни русофоб и популяризатор идеи мировой гегемонии США З. Бжезинский, коллега Н. Злобина и тоже американец, высказывал подобное мнение о советской послевоенной системе. «При Сталине Советский Союз действительно стал великой индустриальной державой. Действительно произошёл отток его населения из деревень. Была в полном объёме отстроена централизованная социалистическая система. И при этом у советской экономики был относительно высокий темп роста, — говорил он. — Наверное, я мог посоветовать, как сохранить ту систему. А если серьёзно, то к 1985 году уже было слишком поздно. Думаю, что советская система начала приходить в упадок ещё в 60-е, и началось всё с падения уровня управления страной. Должен признать, что Сталин был невероятно способным и умным человеком. Уровень советского управления при нём был достаточно на высоком уровне. Потом Сталин уже постарел, стал больным, усталым. И после его смерти уровень (управления. — И.Л.) стал заметно снижаться».

Оценки других участников ток-шоу похожи. Например, писателя и публициста Андрея Максимова: «Нашему народу нравится, когда им командуют, он считает это совершенно естественным. «Оттепель» показала, что люди могут, что называется, сами становиться людьми. А что говорил Хрущев про коммунизм – никто в СССР особенно не слушал. Так же, как и лозунги типа «Народ и партия – едины». Никто этому не верил. По крайней мере, на этом не зацикливался. Народ всё больше верил литературе, появлявшейся в то время, в центре которой была личность, ее индивидуальность и ее права». («Оттепель и шестидесятники: обновление или разрушение?»)

Леонид Гозман, президент общественного движения «Союз правых сил» («Холодная война – форма существования мира. Природа противостояния»): «Мне представляется, что сталинское руководство желало после 9 мая 1945 года продолжить территориальную экспансию. Сталин не собирался заканчивать войну, он намеревался идти дальше, ибо его конечной целью было установление контроля над человечеством» (антисоветская Доктрина Трумэна была провозглашена в 1947-м, Западноевропейский военный союз был создан в 1948-м, НАТО – в 1949-м, а Варшавский договор – только в 1955-м. — И.Л.)

Декан Высшей школы (факультета) телевидения МГУ Виталий Третьяков: «…Искренняя вера в ленинизм, в победу в строительстве коммунизма были составной частью литературы и в целом общественной жизни в стране после XX съезда. Другое дело, что весь мир, включая СССР, вступил в тот период в эпоху роста массового потребления, причем постоянного роста потребностей в разнообразных товарах и услугах. Мы в этом плане отставали всё больше, что не могло не выхолащивать коммунистическую идею и не привести к разделению всего общества, образно говоря, на мещан и романтиков. Этот процесс всё активнее отражался в литературе, в кино, театральном искусстве. В брежневский же период означенный раздел в обществе лишь усугубился. Отсюда и пошло в рост диссидентство, сперва ориентировавшееся на всё большее потребление, особенно импортных товаров». («Оттепель и шестидесятники: обновление или разрушение?»)

С этой точкой зрения перекликается мнение политолога Александра Ципко: «Идеи Маркса о всеобщем равенстве, «равнозначном» потреблении, достойной зарплате по реальному труду и т.п. в последние советские десятилетия уже не имели, особенно с 1950-х, никакого отношения к государственной идеологии и внутренней политике в СССР. А вот «очеловечить» существовавшую систему с учетом роста потребностей населения, если не иметь в виду ее разрушение, можно было только с помощью цитат небезызвестных классиков. И докладов генеральных секретарей, где утверждалась преемственность марксистских идей и современной партийно-государственной линии». (Там же.)

Мы вовсе не призываем ни к апологетике, ни к разнузданной критике сталинского или последующих советских периодов. Речь о информационно-аналитической непредвзятости, столь дефицитной еще с конца 1980-х гг., при рассмотрении важнейших вопросов советской и практически мировой истории.

Но в ток-шоу нет пока не то что ответов, но даже внятных разъяснений по главным, пожалуй, вопросам в контексте заявленной тематики. Например, почему ни правящая номенклатура, ни рядовые чиновники и члены КПСС не воспрепятствовали нарастанию негативных тенденций в работе партийно-государственного аппарата, экономике, межнациональных отношениях, общественной жизни? Почему вскоре после 5 марта 1953 г. были заморожены важнейшие проекты, нацеленные на дальнейшую индустриализацию страны и на устранение зависимости советского рубля от валютной политики Запада? Почему КГБ СССР фактически отказался с начала 1980-х, если не раньше, предотвращать факторы, приведшие к разрушению советского государства? И в этой связи вопрос: насколько объективна та оценка, согласно которой едва ли не решающую роль в разрушении СССР сыграла «империалистическая агентура», поэтапно внедряемая после марта 1953-го в средние, а вскоре и в высшие звенья партийно-государственного руководства? Такая оценка содержится, заметим, в документальном 6-серийном фильме ЦК компартии Китая «Советский Союз: 20 лет со дня гибели партии и государства» (2011-2013 гг.). Но в ток-шоу он не упоминается.

Хотелось бы также отметить, что названные и смежные вопросы уже были детально рассмотрены на Круглом столе в Фонде исторической перспективы в 2016 году. Возникает вопрос: соответствует ли заявленный уровень аналитики «Красного проекта» реальному? Пока впечатление такое, что идет повторение уроков т.н. альтернативной истории, которые в 1990-х гг. Россия уже проходила. И отвергла. //

«Столетие»

Share this post