МУЗЕЙ РУБАНКОВ: НОВАЯ ВСТРЕЧА

МУЗЕЙ РУБАНКОВ: НОВАЯ ВСТРЕЧА

Виталий Алексеевич Исленьев – по сути – своей прирожденный коллекционер. Только до поры до времени он этого не осознавал, пока не наткнулся однажды в отцовском доме на заброшенный ящик, в котором увидел десять старых рубанков. Да и тогда не осознал своего призвания, но теперь ясно: то была решающая встреча…

А я заочно встретился с Виталием Алексеевичем несколько лет назад, когда прочитал небольшую заметку о нем. Но тогда и думать не думал, что судьба приведет меня в этот уникальный музей рубанков, что в старинном сибирском городке Енисейске Красноярского края. Однако – привела.

Первое впечатление, когда оказываешься «лицом к лицу» с семейством Raubank (слово-то немецкое), ошеломляющее. И это ошеломление остаётся в тебе надолго. По признанию хозяина этого уникального музея, он с молодых лет коллекционировал то одно, то другое. И сейчас в довесок к рубанкам у Ислентьева есть около двух десятков гармошек и баянов (время от времени они звучат), плюс патефон и к нему тысяча (а то и поболее) раритетных пластинок… Кто скажет – откуда это в нем, технаре, выпускнике Красноярского автотранспортного техникума, всю жизнь крутившем баранку? Он и сам толком не ответит…

…Настроить рояль непросто. Об этом может догадаться любой, даже далёкий от музыки человек. А вот легко ли настроить обыкновенный рубанок? Такой вопрос удивит кого угодно: как можно сравнивать рубанок с роялем? Но если вы пообщаетесь с Виталием Ислентьевым, то ваше отношение к обычному столярному инструменту быстро изменится. Не так прост рубанок, каким кажется на первый взгляд. В коллекции сибиряка уже более полутора тысяч этих инструментов, и каждый – индивидуальность. И каждый надо настраивать при восстановлении, даже элементарный клин, которым фиксируется лезвие, и тот не прост – обрабатывается аж в пяти плоскостях.

…Сначала музей ютился в обычной сараюшке, хоть и просторной, а уж когда содержимое оной угодило в Книгу рекордов Гиннеса, да еще получило гиннесовскую Золотую звезду – за уникальность, то было решено все-таки построить «Музей рубанка». Чиновники «подтолкнули» руководителей предприятий, организаций, бизнесменов. И общими силами было сделано доброе дело. В ислентьевской коллекции нет ни одного рубанка, который бы сразу занял место на стеллаже, в ряду старожилов. Прежде он обязательно пройдет «медосмотр» мастера и все последующие необходимые процедуры. А пополняется коллекция по-разному: что-то сам хозяин частного музея покупает, что-то люди приносят, иногда прибывают «посланцы» и из других городов: побывает кто-то в гостях у Ислентьева, проникнется его энтузиазмом, вернется домой и наладит посылку, отыскав в чулане дедовский или отцовский рубанок. Поначалу мне показалось, что все рубанки в этом музее, как говорится, на одно лицо.

– Не-е-е-т, – возражает Виталий. – Это же ручная работа. Они никак не могут быть одинаковыми, даже лишь по функциональному назначению рубанки из моей коллекции представляют более 25 основных направлений. Да и в каждом инструменте свои приметы времени. Скажем, в XVIII-XIX веках металл был дорогой, поэтому лезвия делали очень тонкие, потом произошли изменения. Что касается индивидуальности и уникальности экспонатов… Иногда на форуме краснодеревщиков «Мастеровой» я выставляю «портреты» редких или представляющих для меня какую-то загадку инструментов. И вокруг них такие горячие споры-разговоры начинаются, что диву даёшься и столько узнаешь! После общения со знатоками в интерннте, я выяснил, что у меня есть даже инструменты времен Петра I, именно тогда у нас начали делать свои рубанки, а до этого в Россию их везли из Европы. Главными поставщиками были Англия, Германия, Голландия и Франция, стоили они порядка двух рублей, за такие деньги лроову можно было приобрести. Берегли рубанки пуще глаза, даже чехлы специальные шили жля них. Кстати, до сих пор самими удобными рубанками считаются немецкие, и большинство их названий тоже немецкие…

И сами-то рубанки – просто произведения искусства, а уж названиях по форме ножей – вообще действаительно песня для лингвиста-германиста: шпунтубель, зензубель, штабгобель, грунтубель, фальцгебель… Есть рубанки, на ножах которых нанесено изображение льва – именно этот французский знак красуется на автомобилях Peugeot.

– А какой экспонат в вашем музее можно назвать старейшиной? – любопытствую я.

– Если брать те, на которых стоит год рождения, то старейшиной можно назвать рубанок с датой – 1888 год. Но справедливости ради, замечу, что с большей долей вероятности, есть и более «пожилой» в коллекции, вот этот англичанин: по оценкам экспертов, он существует на белом свете с… примерно с 1780 года. А самый крупный среди собратьев — отечественный рубанок «Шмыга», длина которого метр тридцать пять. Пятнадцати сантиметров до полутора метров не дотянул. Он выполнен кустарным способом. Таким пользовались бондари в конце XIX– начале XX века. Помимо дерева (любого, кроме осины), сегодня рубанки делают из текстолита, рога, металла, капа, креня – нароста на хвойных. Принцип же работы остался прежним. Рубанок был и остается простейшим столярным инструментом для ручной обработки и выравнивания поверхности древесины, а также для придания ей определенной формы. Есть утяжеленные рубанки, их делают специально, чтобы инструмент ровно шел, чтобы меньше было колебаний и, как результат, «волн» на изделии. Но все рубанки объединяет одно – с их помощью можно делать практически все столярные работы.

Игнат ВЕРХОВОЙ, свободный репортер//Фото: Надежда Некрасова и архив музея

P.S. «Русский Салон» уже писал об этом музее и его организаторе, но это было давно, когда всё только начиналось.

Share this post