ОХОТНИКИ ЗА СЛОВАМИ, ИЛИ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИЦИЯ

ОХОТНИКИ ЗА СЛОВАМИ, ИЛИ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИЦИЯ

В России предложили создать лингвистическую полицию. Идея родилась в Ассоциации учителей литературы и русского языка.

Новое формирование должно защитить русский язык от обилия иностранных заимствований. Предложение обнародовал председатель исполкома ассоциации, член совета по русскому языку при президенте РФ Роман Дощинский. Он привел в пример Францию, где есть специальный закон о защите языка, и приурочил эту инициативу к Международному дню грамотности, который отмечается ежегодно 8 сентября. Дощинский считает, что для создания такой полиции необходимо пересмотреть Закон о государственном языке, ибо там нет пунктов, связанных с охраной литературных норм: «Нужно в Законе о государственном языке прописать, что такое государственный язык, кто несет за него ответственность и должна ли за это быть, возможно, административная ответственность». Как говорится, век живи, век учись. А не хочешь, плати штрафы. Возможно, немалые. И нерадивым вразумление, и казне – прибыток.

Воображение уже рисует картину недалекого будущего – по улицам важно расхаживают полицейские-лингвисты – с дубинками, пистолетами и с дипломом о высшем филологическом образовании – со строгим видом они читают вывески. Те, что с «басурманским» акцентом, велят снять и выписывают владельцам заведений штрафы. Все эти бургер кинги, пиццерии, суши, макдоналдсы, траттории, фактории – с глаз долой! И рестораны с кафе – прочь, ибо слова эти иностранные… Прощай, фаст-фуд, да здравствуют харчевни, пельменные, чайные, блинные, закусочные!

Ежели какой полицейский-лингвист вздумает, скажем, познакомиться с документацией предприятий и организаций, то придет в ужас – от всех этих эксклюзивов, менеджментов, франшиз, брендингов, мерчендайзеров, будь они неладны! Может, станут карать и тех, кто выражается, мешая русские и иностранные слова? И к пьяницам, дебоширам, хулиганам, сидящим в полицейских «обезьянниках», присоединятся нарушители лексических норм…

Теперь шутки в сторону. Поговорим серьезно. Борьба за чистоту русского языка идет уже двести с лишним лет. Сильно озаботился этой проблемой министр народного просвещения Александр Шишков. В 1803 году он издал нашумевший труд под названием «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка». В нем Шишков, как глава так называемых «архаистов» вознамерился защищать литературные традиции русского языка XVIII века от ненужных, по его мнению, заимствований. Предлагал, в частности, заменить «галоши» «мокроступами», «анатомию» – «трупоразъятием», «геометрию» – «землемерием», «бильярд» – «шарокатом», «бульвар» – топталищем». Однако в своих новациях Александр Семенович не преуспел, ибо придуманные им слова не прижились, зачахнув, как цветы. И остался в истории Шишков ретроградом. Однако – патриотичным. Во времена Сталина, в конце 40-х-начале 50-х годов XX столетия, разгорелась борьба с «низкопоклонством перед Западом». В рамках упомянутой кампании началась массовая замена иностранных слов на русские: «шофер» стал «водителем», «голкипер» – «вратарем», «аплодисменты» – «рукоплесканиями». «Меню» превратилось, извините, в «разблюдовку», а «официантка» – в «блюдоноску». «Французские булочки» стали «городскими», папиросы «Норд» переименовали в «Север», а «Бокс» – в «Спорт». И так далее. Но прошло немного времени, и шумная кампания стихла, а иностранные слова возвратились и заняли привычное место в нашем лексиконе.

Внес свою лепту в борьбу с заимствованиями и известный писатель Александр Солженицын, составивший «Русский словарь языкового расширения», который вышел в 1990 году. В нем можно найти какие угодно слова: занятные, удивительные, старинные, как например, «брякотун», «взабыль», «вредослов», «дерзословить», «заимчивый», «можнехонько», «мокрозимье». Эти и другие слова, по мнению Солженицына, были незаслуженно забыты и могли пригодиться. Однако практического применения словарь, несмотря на высокий авторитет его автора, не нашел.

В начале ХХI века Государственная Дума приняла закон «Закон о государственном языке Российской Федерации», который собираются модернизировать авторы идеи создания лингвистической полиции. В этом документе есть параграф, не допускающий «использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке». Однако совершенно очевидно, что эти запреты никто не выполняет. Да и, возможно, что о них никто не знает. Потому иностранные слова на широких просторах России расплодились в невиданном количестве.

«Замучили этими американизмами, англицизмами… Поэтому будем вносить проект закона о чистоте русского языка, – возмущался в январе 2013 год лидер ЛДПР Владимир Жириновский. И обещал: «Дадим словарь, список слов, которые нельзя употреблять, когда есть нормальные русские. Будем биться, чтобы этот закон был принят и на столе у каждого журналиста, ведущего теле- и радиопрограмм, преподавателей, ученых, писателей был подобный список…»

Авторы законопроекта, в частности, предлагали заменить слово «дилер» на «посредник», «бутик» – на «лавку», «ассортимент» – на «разновидность», «мутон» – на «овчину». Однако Комитет Государственной Думы по культуре предложенный законопроект отклонил. В 2014 году был предложен к рассмотрению другой документ – о штрафах за неоправданное использование иностранных слов при публичном распространении информации на русском языке. Однако и этот законопроектом не стал законом. Но даже если бы парламентарии дали ему путевку в жизнь, вряд ли бы он стал действенным и эффективным.

А так ли страшны заимствования, наплыв иностранных слов? Неужто они «оккупируют» наш прекрасный русский язык и, в конце концов, умертвят его? А вы не задумывались, сколько уже иностранных слов поглотил русский язык? Великое множество! Вспомним хотя бы некоторые – кто они и откуда? «Помидоры» – из итальянского языка, «картофель» – из немецкого, «огурцы» – из греческого. И многие другие привычные слова – давно обрусевшие пришельцы: «колбаса», «котлеты», «шифоньер», «буфет», «абажур», «диван», «дантист», «почтальон», «пилот»… Разве ослабел от этого русский язык, разве стал бедней? Ничуть. Наоборот, он, как радушный хозяин, радушно принял эти слова и навеки приютил. Наверняка переживет наш язык и очередное вторжение. Одни слова войдут в наш обиход, другие забудутся.

«Само по себе заимствование иноязычных слов не означает слабости языка, его порчи и уж точно не приводит к его исчезновению, – считает известный лингвист Максим Кронгауз. – Сегодня мы живем в условиях трансляции чужой культуры, то ли американской, то ли глобальной. В этой ситуации активное освоение чужой лексики оказывается для языка весьма эффективной защитой. Когда чужеродное слово произносится по-русски, склоняется или спрягается, обрастает родственными однокоренными словами, оно по существу становится русским. Это похоже на вакцинацию: нас заражают болезнью в слабой форме, чтобы мы выработали к ней иммунитет».

И все же не стоит так уж перегружать наш великий и могучий, тем более, без особой необходимости. Зачем говорить «саммит», когда можно выразиться иначе – «встреча в верхах»? Или использовать такие слова, как «стартинейджер», «брейн-ринг», «брендинг», «хит-парад»? Можно привести массу других примеров бездумного засорения языка. Почему же вошло в привычку пренебрежение родными словами и безудержное увлечение англицизмами? Возможно, это дань моде. Да и не все видят и понимают красоту и неисчерпаемость русского языка. Тогда, наверное, стоит призвать на помощь лингвистов, преподавателей – пусть они устраивают лекции, практикумы для тех, кто работает со словом, доказывают им необходимость сохранения основ родной речи. Да, можно внести изменения в закон, ввести штрафы на чрезмерное увлечение иностранными словами. Однако главное – поднять авторитет русского языка, показать его величие и многогранность. И по мере сил охранять отечественную лингвистическую экологию. // Валерий БУРТ, “Столетие”

Поделиться статьёй